Грустный клоун - Элли Джелли

ощущаю тепло ее кожи, внимательно прислушиваюсь к ощущениям. Это волнительно, там же сейчас маленький человек, хотя я совсем его не чувствую. Прикольно, что сейчас в комнате есть кто-то меньше меня. Улыбаюсь сам себе и все еще держу ладонь, плотно прислоняя к нежной коже. Алина смотрит на меня очень внимательно и напряжено, как будто правда верит, что я сейчас ей все просканирую.

— Блин! Там что-то дернулось! — пищу, как девчонка, когда улавливаю небольшое движение под пальцами, — Я тебе клянусь, там только что что-то булькнуло! Бейбик меня узнал! Привет, это Костик! Ты там как? Маякни, что в порядке, мамка дико нервничает!

Я наклоняюсь ниже и восхищенно смотрю на живот Андоленко, но она сразу отодвигает мою руку и опускает футболку.

— Такой ты придурошный, Игошин! — Алина ржет, — Это лапша и варенье! На таком сроке они еще не пинаются!

— Да нет же! — я тоже смеюсь, — Говорю, отбил мне пятюню! Братан! Толкни ее, чтобы тоже почувствовала!

— Почему братан? — Миледи все еще улыбается.

— Игошинская чуйка говорит, что там мальчик и он хочет, чтобы его гладили и перестали параноить по любому поводу. Серьезно, с ребенком все в порядке, и будущее у вас тоже будет хорошее.

— Опять великая чуйка?

— А то! Ни разу не подводила! Давай сюда!

Я хватаю ее за ладошку, прислоняю ее ниже пупка и сразу убираю свою руку.

— Ему мама нужна, а ты плачешь и плачешь! Потом будешь жалеть, что самые прикольные моменты пропустила, пока тревожилась. Вот представь самое плохое, ну ты что, его бросишь?

— Нет, конечно… — говорит грустно, но уверено.

— Ну и всё! Какой будет, такого и будем любить! Хотя шанс, что с ребенком что-то не в порядке, такой же крошечный, как и я. Ему сейчас вообще обидно между прочим!

Молчит, опять думает о чем-то, вижу, как ее пальцы прижимаются плотнее.

— Спасибо тебе, Костик… — Алина поддается вперед и роняет голову на мое плечо, прижимаясь лбом к моей ключице.

Кладу руку на ее макушку, слегка поглаживаю волосы, пока она сопит в мой воротник, сидим так какое-то время и я снова ощущаю себя счастливым и нужным, потому что Алина успокаивается.

— Ну всё! Минутка депрессии закончилась, включай какой-нибудь фильм, тебе надо отвлечься!

— Какой? — она отсаживается от меня и вместе с ней меня покидает чувство тепла.

— Да какой хочешь, хоть индийский, мне вообще пофиг, что смотреть! Давай свой самый любимый.

— Он совсем девчачий… — Андоленко складывает брови в грустный домик.

— Я же тот еще брутал! Давай! Я тебе как-нибудь расскажу, как на пару с маманей ревел под «Дневник памяти»…

Андоленко шмыгает носом, улыбается и лезет за пультом.

Признаю, я очень сильно перегнул, когда сказал, что мне подойдет любой фильм, поэтому что Миледи выбрала несчастные, сопливые «Сумерки». Тупой, примитивный сюжет, чувак с высокой прической, главная героиня с глупым лицом и совершенно идиотские диалоги начали бесить меня с первых минут. Но это не самое страшное. Каждый раз, как это странное создание, с вечно приоткрытым ртом, называли «Бэлла», я дико дергался и покрывался мурашками, вспоминая ту странную ведьму, которая непонятно откуда взялась и непонятно куда потом делась. В моей башке всплывали ее большие, черные глаза, странные вопросы и стальной, уверенный голос. Я жмурился и пытался проморгаться, чтобы этот образ перестал всплывать в моей голове. Помогало только переодически смотреть на спокойную Андоленко, уютно устроившуюся на подлокотнике дивана, меня отпустило только тогда, когда я стал замечать, что она стала гладить живот.

Глава 9

Доброго денечка, великий Игошин на связи! За шесть недель я прошел огонь, воду и медные трубы, и капец, как счастлив! У меня почти такая жизнь, о которой я мечтал. Чувствую себя настоящим батей! Живот Андоленко стал расти просто со скоростью света, а она совсем расцвела, как только убедилась, что у малыша все на месте и развивается он нормально. Конечно, она жутко нервничала, пока ждала результатов анализов, но как только она их получила, сразу расслабилась и я вместе с ней, возможно, паранойя передается воздушно-капельным путем, потому что я тоже волновался. Особенно, когда увидел на экране аппарата УЗИ маленькие ручки, ножки и большую голову, но оказывается, так и должно быть. Алина, естественно, пустила слезу и даже взяла меня за руку, от чего я тоже расцвел.

Наши отношения по-прежнему оставались девственно чисты, но жилось нам прикольно. Правда, на работе все офигели, когда увидели ее живот, а Аркадьич вообще орал, как резаный, нафига она к нам устроилась, если собралась в декрет, но я написал пару жалоб, наслал на нас выездную проверку и проблема беременной Андоленко, в глазах шефа, сразу перестала быть важной. Выкуси, мудень! Вместе со своим прихвостнем Петренко, которого все таки поставили замом. Ну и хрен с ним, теперь могу больше времени проводить с семьей и не задерживаться вечерами, доказывая поросенку, какой я клевый. Тем более, вечера мы проводили классно, смотрели фильмы, болтали, готовили что-нибудь. У гребаных Сумерек аж пять частей, а Алина их растягивала, но хвала всем богам, мы их досмотрели и перешли на какой-то другой сериал про вампиров. Эти были получше, хотя, тоже полное дерьмо, но там главную героиню звали Елена и дергаться и вспоминать ведьму я перестал. Иногда ходили в гости к Лехе и Машке, переглядывались между собой, смотря на Майкины обрубки у лица и поджимали губы, чтобы не смеяться. Еще одна странная удача: так как при даме меня перестали оскорблять, мелочь перестала называть меня Гомиком и я стал Гогошей. Соколовская и Андоленко очень быстро спелись, спасибо Машке, Миледи сначала была стеснительной, но поддалась обаянию моей подружки и задружила с ней. Они постоянно о чем-то трепались, пока мы с Лехой пили пиво и ржали, Соколовская собрала для нас целый короб какого-то приданного, из которого Майка уже выросла. Какие-то коконы, гамаки, качели, конверты, вся эта очень нужная хрень заняла половину нашей однушки, куда потом ставить кроватку вообще не понятно. Ну ладно, надеюсь со временем Андоленко одуплит, что один диван лишний. Но даже так живем очень круто. Я всегда накормленный нормальной едой, в доме