Грустный клоун - Элли Джелли

делает и не понимаю. Просто рассматривает, ходит из стороны в сторону, как будто лошадь выбирает. Еще и страшная такая, как чертова ведьма, бледная, худая, с большими темными глазами и тонкими губами. Волосы это вообще отдельная песня, они как то дико переливаются в свете ночного фонаря и сильно бликуют.

— А что такой маленький? — говорит куда-то в сторону и продолжает сверлить меня прожигающим взглядом с головы до ног, очень внимательно в меня всматриваясь.

— Ладно, — брюнетка вздыхает, — Вам видней!

— Ты… с кем сейчас разговариваешь? — бормочу очень испуганно.

Она ничего мне не отвечает, молча шурует к моей тачке и бесцеремонно залезает на переднее пассажирское сиденье. Блин, может полицию вызвать? Я капец как ее боюсь! Вид у нее просто дикий и бешеный. На ватных ногах плетусь вслед за ней, безумно хочется позвонить Лехе, чтобы немедленно приезжал выручать великого Игошина, но я же не совсем сыкун, что я с девчонкой не справлюсь? Надеюсь, она живая, а не восстала из мертвых! Буквально заставляю себя вернуться в машину, забираюсь на сиденье и оторопело смотрю на брюнетку.

— Ты кто? — спрашиваю с опаской.

— Бэлла, — она все еще меня сканирует и я покрываюсь мурашками, — А ты кто?

— Костя, — отвечаю и нервно сглатываю.

— А фамилия? — она подозрительно щурится.

— Игошин…

На всякий случай блокирую двери, но она и ухом не ведет и вообще никак этим не напугана.

— Пойдет… — опять говорит куда-то в сторону. Шизофреничка что ли? — Лето или осень, Костя Игошин?

Блин, да что происходит, я сейчас от страха просто обосрусь! Леха!!!!

Ее черные глаза так уверено заглядывают мне в душу, что я просто не могу, ей не ответить.

— Осень, а-а что? — я начинаю немного заикаться.

— Хорошо, — Бэлла странно кивает, — Сладкое или соленое?

— Соленое, — я начинаю вспоминать куда кинул газовый баллончик.

— Лучший фильм всех времен и народов? — на этот раз брюнетка смотрит на меня совсем подозрительно.

— А что происходит? — я, наконец-то, собираюсь и беру себя в руки, — У меня интервью?

— Да, у тебя интервью! Я тут не в игрушки играю! — говорит очень нагло, — Лучший фильм?

— Индиана Джонс, — я возмущенно выпаливаю и вцепляюсь пальцами в бардачок между сиденьями.

— Приемлемо… Буддист?

— Че? — мои пальцы цепляются еще сильнее.

— Буддист? Сатанист? Атеист?

— Каратист! — пищу с испуга, — Слушай, подруга, ты давай-ка чеши отсюда! Ты, наверно, от своих отстала! Иди, ложись обратно, скоро прилетят, поднимут тебя лучом света!

— Фух, Слава Богу, — сумашедшая вздыхает и расслабляется, а я отгибаю откидное зеркало над рулем, потому что там у меня лежит икона, — По чувству юмора- идеальное попадание.

Сидит, не двигается, я планирую открыть дверь и драпануть отсюда, куда глаза глядят.

— В трех словах о себе, — продолжает говорить и я снова дергаюсь, — Мне двадцать четыре, образование высшее, замужем не была, детей нет. Любимый цвет- черный, любимый автор — Оруэлл, холерик, не люблю запах корицы и терпеть не могу чесночные гренки. Не люблю дикую природу, не переношу насекомых, обожаю собак…

— Зачем ты все это мне рассказываешь? — не помогает икона, я готов звонить батюшке.

— Как зачем? Тебе, что, не интересно? — сумашедшая смотрит на меня, как на полного идиота.

— Слушай, Бэлла, давай ты просто выйдешь и пойдешь, куда шла. Я смертельно спешу! — зачем я сказал слово «смертельно», вдруг накаркаю!

— Ты и так хрен пойми где ходил столько времени! Я тебя задолбалась ждать! — говорит злобно и очень возмущено.

Если вернусь домой живым, надо проверить свою русую голову на предмет седых волос. Стоял бы сейчас в пробке спокойненько, нет понесло куда-то в полночь, еще и в полнолуние!

— Ты какой-то чудик, Костик!

— Я? — я аж подавился.

— Короче, запиши мой номер, завтра звони, если что, я всякие суши, роллы не перевариваю, имей ввиду.

— Хорошо, — начинаю быстро мотать головой, лишь бы отстала.

Достаю телефон и вижу на экране одно непрочитанное сообщение от моей Алины, а эта жутчатина, как назло тянется вперед, чтобы посмотреть на самом деле ли я записываю ее номер.

— Диктуй, — смахиваю смс и держу палец на голове.

Сумасшедшая медленно чеканит каждую цифру, я добавляю в телефонный справочник контакт под именем «Бэлла» и она сразу, неожиданно для меня, тянется к ручке двери. Выдыхаю и нажимаю на разблокировку, чтобы ее выпустить. Но рано радуюсь, она опять на меня напряженно, коварно смотрит, хотя ее дверь уже распахнута.

— Только не дури, Костик! От судьбы не уйдешь…

— Хорошо, хорошо, — я опять поддакиваю и, как только она покидает мою тачку, резко бью по газам и лечу со скоростью молнии.

Пока бешено маневрирую по переулкам, слышу, как колотится мой пульс. Не понятно куда еду, лишь бы быстрее скрыться, а когда выезжаю на дорогу, понимаю, что примерно отсюда же изначально сворачивал во дворы. Сраной пробки как не бывало, Москва спешит и несется. Мне надо перевести дыхание, попить водички и помолиться, поэтому притормаживаю у первого же хорошо освещенного супермаркета. Сначала долго дышу, потом ржу и не понимаю, чего я так напугался, а спустя пару минут вспоминаю про Алину и лезу за телефоном.

«Если твое предложение еще в силе, я могу к тебе переехать. Если передумал, то можешь одолжить мне немного денег до зарплаты?»

Вау! Нихрена себе! Я раз пятнадцать перечитываю сообщение Андоленко. У меня в башке происходит что-то очень странное, там пляшет дикое, бурное счастье, только пляшет оно под мигание навязчивой мысли, которая горит красной кнопкой. «Игошин, не надо…»

Че не надо-то? Дождался!

«Конечно, переезжай!»

Быстро стучу пальцами по экрану и бросаю телефон на соседнее сиденье. Ах, да, чуть не забыл! Возвращаю телефон в руки и ищу контакт под именем «Бэлла». Удалить, к ху*м собачьим! Завтра еще святой водой побрызгаю!

Глава 8

Охренеть какие тяжелые я тащу пакеты. Запыхали бедного мелкого Игошина! Но внутри дико радуюсь, я целых три