Тысяча И Одна Ночь. Книга 1 - без автора

А в дверь постучали потому, о царь, - говорила Шахразада, - что в эту ночь халиф Харун ар-Рашид вышел пройтись и послушать, не произошло ли чего-нибудь нового, вместе со своим визирем Джафаром и Масруром, палачом его мести (а халиф имел обычай переодеваться в одежды купцов). И когда они вышли этой ночью и пересекли город, их путь пришёлся мимо этого дома, и они услышали музыку и пение, и халиф сказал Джафару: "Я хочу войти в этот дом и услышать эти голоса и увидеть их обладателей". - "О повелитель правоверных, - сказал Джафар, - это люди, которых забрал хмель, и я боюсь, что нас постигнет от них зло". - "Я непременно войду туда!" - сказал халиф, - и я хочу, чтобы ты придумал, как нам войти к ним". И Джафар отвечал: "Слушаю и повинуюсь!" Потом Джафар подошёл и постучал в дверь, и привратница вышла и открыла дверь, и Джафар выступил вперёд, облобызал землю и сказал: "О госпожа, мы купцы из Табарии. Мы в Багдаде уже десять дней, и мы продали свои товары, а стоим мы в хане купцов. И один купец пригласил нас сегодня вечером, и мы пошли к нему, и он предложил нам поесть, и мы поели, а потом мы некоторое время с ним беседовали, и он разрешил нам удалиться. И мы, чужеземцы, вышли ночью и сбились с дороги к хану, где мы стоим, и может быть, вы будете милостивы и позволите войти к вам сегодня ночью и переночевать, а вам будет небесная награда". Привратница посмотрела на пришедших, которые были одеты как купцы и имели почтённый вид, и, войдя к своим сёстрам, передала рассказ Джафара, и они опечалились и сказали ей: "Пусть войдут".

Тогда она вернулась и открыла им дверь, и они спросили: "Входить нам с твоего разрешения?" - "Входи те", - сказала привратница, и халиф с Джафаром и Масруром вошли, и когда девушки увидели их, они поднялись им навстречу и посадили их и оказали им почтение и сказали: "Простор и уют гостям, но у нас есть для вас условие". - "Какое же?" - спросили они, и девушки ответили: "Не говорите о том, что вас не касается, а не то услышите то, что вам не понравится". И они ответили им: "Хорошо!" Потом они сели пить и беседовать, и халиф посмотрел на трех календеров и увидел, что они кривые на правый глаз? и изумился этому, а взглянув на девушек, столь красивых и прекрасных, он пришёл в недоумение и удивился. Затем начались беседы и разговоры, и халифу сказали: "Пей!", но он ответил: "Я намереваюсь совершить паломничество". И тогда привратница встала и, принеся скатерть, шитую золотом, поставила на неё фарфоровую кружку, в которую влила ивового соку и положила туда ложку снегу и кусок сахару, и халиф поблагодарил её и сказал про себя: "Клянусь Аллахом, я непременно вознагражу её завтра за её благой поступок!"

И они занялись беседой, и, когда вино взяло власть, госпожа дома встала и поклонилась им, а потом взяла за руку ту, что делала покупки, и сказала: "О сестрицы, исполним наш долг", - и сестры ответили: "Хорошо!" И тогда привратница встала, прибрала помещение, выбросила очистки, переменила куренья и вытерла середину покоя. Она посадила календеров на скамью у возвышения, а халифа, Джафара и Масрура на скамью на другом конце покоя, а потом крикнула носильщику: "Как ничтожна твоя любовь! Ты ведь не чужой, а из обитателей дома!" И носильщик встал и сказал, затянув пояс: "Что тебе нужно?" И она ответила ему: "Стой на месте!" Потом поднялась та, что делала покупки, и поставила посреди покоя скамеечку, а затем она открыла чуланчик и сказала носильщику: "Помоги мне!" И носильщик увидал двух чёрных сук, на шее у которых были цепи, и женщина сказала ему: "Возьми их", - и носильщик взял сук и вышел с ними на середину помещения.

Тогда хозяйка дома встала и, обнажив руки до локтя, взяла бич и сказала носильщику: "Выведи одну из этих сук!" И носильщик вывел суку, таща её на цепи, и она плакала и головой тянулась по направлению к женщине, а та принялась бить её по голове, и сука кричала, а женщина била её, пока у неё не устали руки. И тогда она бросила бич и, прижав суку к груди, вытерла ей слезы и поцеловала её в голову, а затем она сказала носильщику: "Возьми её и подай вторую". И носильщик привёл, и женщина сделала с ней то же, что с первой.

Сердце халифа обеспокоилось, и его грудь стеснилась, и ему не терпелось узнать, в чем дело с этими двумя суками. И он подмигнул Джафару, но тот повернулся к нему и знаком сказал: "Молчи!"

Затем госпожа жилища обратилась к привратнице и сказала ей: "Вставай и исполни то, что тебе надлежит", - и та ответила: "Хорошо!" Потом она поднялась на ложе (а оно было из можжевельника, выложенное полосками золота и серебра) и сказала привратнице и той, что делала покупки: "Подайте, что есть у вас!" И привратница поднялась и села возле неё, а та, что закупала приправы вошла в одно из помещений и вышла, неся чехол из атласа с зелёными лентами и двумя солнцами из золота, и, остановившись перед госпожой жилища, она распустила чехол и вынула оттуда лютню для пения. Она настроила струны и подтянула колки и, наладив лютню как следует, произнесла такие стихи:

"Ты цель моя и желаньеИ близость к вам, любимые,В ней вечное блаженство,А даль от вас - огонь.

Безумен я из-за вас же,И в вас влюблён все время я,И если вас люблю я,Позора нет на мне.

Слетели с меня покровы,Как только я влюбился в вас;Любовь всегда покровыСрывает со стыдом.

Оделся я в изнуреньеИ ясно - не виновен я,И сердце только вамиВ любви и смущено.

Ты, изливаясь, слезы,И тайна всем ясна моя,Известны стали тайныБлагодаря слезам.

Лечите мои недуги:Ведь вы - лекарство и болезнь.

А затем женщина воскликнула: "Ради Аллаха, сестрица, исполни свой долг передо мной и подойди ко мне!" И та, что делала покупки, ответила: "С любовью и охотой!" Она взяла лютню, прислонила её к груди и, ущипнув струны пальцами, произнесла:

"На разлуку вам жалуясь, - что мы скажем?А когда до тоски дойдём - где же путь наш?Иль пошлём мы гонца за нас с изъяснением?По не может излить гонец жалоб страсти.

Иль стерпеть нам? Но будет жить ведь влюблённый,Потерявший любимого, лишь немного.Будет жить он в тоске одной и печали,И ланиты зальёт свои он слезами.

О, сокрытый от глаз моих и ушедший,По живущий в душе моей неизменно!Тебя встречу ль? И помнишь ли ты обет мой.Что продлится, пока текут эти годы?

Иль забыл ты, вдали, уже о влюблённом,Что довольно уж слез пролил, изнурённый?Ах! И если сведёт любовь нас обоих,Будут длиться упрёки наши немало".

И, услышав вторую касыду, госпожа жилища закричала: "Клянусь Аллахом, хорошо!" - и, опустив руку, разорвала свои одежды, как в первый раз, и упала на землю без памяти. А покупавшая встала и брызнула на неё водой и надела на неё вторую одежду, и тогда она поднялась и села и сказала своей сестре, которая закупала припасы: "Прибавь мне и уплати мой долг сполна. Осталась только эта мелодия":

И покупавшая взяла лютню и произнесла такие стихи:

"До каких же пор отдалён ты будешь и гроб со мной?Не довольно ль слез пролилось моих до сей поры?До каких же пор ты продлишь разлуку умышленно?Коль завистнику ты добра желал - исцелился он.

Коль коварный рок справедлив бы был ко влюблённому,Никогда б ночей он не знал без сна, страстью мучимый.Пожалей меня; я измучена твоей грубостью;Не пора ль тебе, повелитель мой, благосклонней стать?

О убийца мой! Расскажу кому о любви своей?Как обманут тот, кто печалится, коль любовь мала!Моя страсть все больше, и слез моих все сильнее ток,И разлуки дни, что текут, сменяясь, так тянутся!

Правоверные! За влюблённого отомстите вы,Друга бдения. Уж терпенья стан опустел совсем.Дозволяет ли, о желанный мой, то любви закон,Чтоб далёк был я, а другой высок в единенья стал?

И могу ли я наслаждаться миром вблизи него?О, доколь любимый стараться будет терзать меня?"

И когда женщина услышала третью касыду, она вскрикнула, и разорвала свою одежду, и упала на землю без памяти в третий раз, и опять стали видны следы ударов бичами. И календеры воскликнули: "Чтобы нам не входить в этот дом и переночевать на свалке! Наша трапеза расстроена тем, от чего разрывается сердце". И халиф обратился к ним и спросил: "Почему это?" - и они сказали: "Наше сердце смущено этим делом". - "Разве мы не из этого дома?" - спросил халиф. "Нет, - отвечали они, - мы увидели это место только сейчас". И халиф удивился и воскликнул: "Но тот человек, что подле вас, знает их дело!" Он мигнул носильщику, и того спросили об этом, и носильщик сказал: "Клянусь Аллахом, все мы в любви одинаковы! Я вырос в Багдаде, но в жизни не входил в этот дом до сегодняшнего дня, и моё пребывание у них - диво". - "Мы считали, клянёмся Аллахом, что ты принадлежишь к ним, а теперь видим, что ты такой же, как мы", - сказали они. И халиф вскричал: "Нас семеро мужчин, а их трое женщин, и у них нет четвёртого! Спросите их, что с ними, и если они не ответят по доброй воле, то ответят насильно". И все согласились с этим, но Джафар сказал: "Не таково моё мнение! Оставьте их - мы у них гости, и они поставили нам условие, и мы его приняли, как вы знаете. Предпочтительней молчать об этом деле. Ночи осталось уже немного, и каждый из нас пойдёт своею дорогою". Он мигнул халифу и сказал ему: "Осталось не больше часу, а Завтра ты их призовёшь пред лицо своё и спросишь их". Но халиф поднял голову и закричал гневно: "Мне не терпится больше. Пусть календеры их спросят!" - "Моё мнение не таково", - сказал Джафар. И они стали друг с другом переговариваться о том, кто же спросит женщин раньше, и они, наконец, сказали: "Носильщик!"