Кладбище прибыли - Вернер К. Л.

Но ему было все равно. Его совершенно не волновала судьба торговца, хотя обещание Оррика осыпать его деньгами по возвращении щекотало жадность пирата. Однако на другой чаше весов была черная магия и колдовство. С какой стати Оррику платить пирату, если он запросто мог сотворить заклинание и превратить фрегат в пыль? И чем больше Скарскорр размышлял, тем яснее понимал, что если ему чего и хочется больше всего, так это никогда больше не сталкиваться с Орриком Златоруким. И если он умрет там, на Кладбище, — тем лучше.

— Какие будут приказания, капитан? — спросил Боразз, когда Скарскорр спустился со смотровой площадки. — Ты всерьез собрался ждать этого безумца?

Слова стрелка говорили о многом. В них отчетливо слышался страх, который испытывала вся команда. Страх, который испытывал он сам. Страх перед Кладбищем прибыли.

— Незачем подставлять голову под удар, когда опасность миновала, — решил Скарскорр. — Берем то, что нам уже заплатили, и уходим в небеса, где безопаснее.

Он еще раз бросил пристальный взгляд в трясину Кладбища: ветви острова продолжали оживленно копошиться.

— Он не вернется, — сообщил он команде. — Кладбище прибыли не отпускает никого.

ГЛАВА 4

— Отставить абордаж! — громко отдавал приказы Брокрин через медный рог враждагласа, и его было слышно далеко за пределами корабля.

На какое-то мгновение он задумался о некой абсурдности своей фразы. Насколько применимо слово «абордаж», если их противник — ожившие ветки?

Зеленые кожистые лозы хлестали по палубе. Готрамм с арканавтами не теряли времени и отсекали их мечами и секирами. Керрум и громовержцы вели огонь по вытянутым ветвям, выбивая каждым выстрелом кусочки коры. Хоргарр и двиргателисты орудовали паяльными лампами и эфироматическими пилами, пресекая любые попытки зелени добраться до главного двиргателя. Аррик со стрелками засели у Погибели Газула и размахивали топорами, используя небесный крюк в качестве прикрытия.

Брокрин и Ворки что есть сил пытались справиться со штурвалом и увести корабль прочь от удушающих объятий Кладбища. Раз за разом, стоило судну начать движение от острова, на него, будто волны с зеленого моря, накатывали новые и новые лозы, все гуще покрывая броненосец паутиной враждебной растительности. Прочные, словно резина, листья забивали стволы эфирных карабинов и торпедные трубы; побеги, точно веревки, наматывались на руль и турбины, а крупные, как небесные пики, шипы вгрызались в корпус и палубы.

Брокрин видел, как в стороне наблюдал за нелегким положением броненосца фрегат цвета полуночной синевы. Пираты замерли, прекратив огонь. Он догадывался, о чем думал капитан вражеского судна, каким прагматическим подходом руководствовался: сберечь боеприпасы, и пусть Кладбище само расправится с «Железным драконом». Но он никак не мог понять, что сподвигло фрегат напасть на них: желание поживиться или месть? Кому из харадронцев так мог насолить Брокрин, что на него затаили столь великую злобу? Даже его давний соперник из Барак-Нара, Брокк Грунгссон, не пошел бы на такой опрометчивый поступок.

— Кэп! Еще немного, и эти сорняки нас сомнут! — яростно крикнул Борки, увидев, что нос броненосца начал гнуться и сминаться под давлением опутавших его лоз.

Готрамм и два капера неистово рубили их, разбрызгивая вокруг сок и древесные волокна.

Брокрин сжал кулаки от бессилия. Кладбище прибыли не собиралось ослаблять натиск, наоборот, оно все больше обездвиживало «Железного дракона». Даже если дуардины каким-то чудом сумеют освободиться от тех ветвей, что уже держали корабль, остров, казалось, хранил в себе бесконечные запасы новых. Неважно, сколько времени они будут их рубить, резать и отстреливать: сопротивляясь, они лишь оттягивают неизбежное.

Не зная, что предпринять, Брокрин случайно посмотрел, как обстояли дела на корме корабля. Ее обороной не занимался никто, если не считать Аррика и его стрелков, засевших на батарейной палубе. Но и лозы там действовали не столь яростно, как на носу или вокруг двиргателя. Как будто им было достаточно просто удерживать корабль, а не сминать его. Сделав такое наблюдение, Брокрин задумался. Зелень вела себя словно живая, и поэтому изначально Брокрин решил, что ею управляет некий разум. Но, быть может, он ошибся и все не так? Может, остров лишь реагировал на их действия и на агрессию дуардинов отвечал тем же?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Брокрин поднес ко рту рупор враждагласа, но заколебался отдавать следующий приказ. Если его предположения окажутся ошибочными, он попросту обречет корабль на верную смерть. С другой стороны, до сих пор сопротивление не принесло желаемых результатов, так почему бы и не рискнуть.

— Команда! Отбой! Последний приказ не выполнять! — крикнул Брокрин. — Растения не трогать! Если вам дорога ваша честь и честь корабля, прекратите бой.

По броненосцу прокатилась волна непонимания, но команда «Железного дракона» была хорош обучена и безропотно выполнила приказ. Дуардины осторожно пятились от ветвей, держа оружие наготове. Кладбище продолжало сжимать хватку. Брокрин заметил, как сержант Керрум взвел палубомет и направил его на лозы, что ползли по главной палубе.

— Это был приказ, сержант, а не просьба! — рявкнул Брокрин.

Рупор враждогласа убедительно передал недовольство в его голосе. Керрум тут же опустил оружие и недоуменно уставился на рулевую рубку. И не только он один: многие косо поглядывали туда, сбитые с толку последним приказом капитана.

— Кэп, что нам...

Но Брокрин поднял руку, прервав вопрос Ворки.

— Ждать, наблюдать и молиться, — ответил он старшему помощнику. — Если удача не отвернулась от меня окончательно, быть может, я окажусь прав.

Дуардины смотрели, как лозы продолжали опутывать их корабль. Ветви наползали на палубы одна за другой, неторопливо и плавно, так что команда без труда могла отойти в сторону. Несколько лоз проскользнули мимо Хоргарра и его двиргателистов и обвились вокруг основания главного двиргателя.

Брокрин затаил дыхание, ожидая, что вот-вот лозы сожмут хватку, что палуба треснет от непосильного давления. Но то, что он увидел в кормовой части, случилось и здесь. Как только ветвь беспрепятственно оказывалась в нужном ей месте, она успокаивалась и лишь удерживала корабль.

Когда «Железный дракон» уже был достаточно оплетен, его правый борт резко накренился.

— Спокойно, парни, — произнес Брокрин. — Единственное, что мы сейчас можем, это не мешать. Кладбище опутает корабль быстрее, чем мы будем его освобождать. Попытка отбиться лишь заставит ветки сильнее сжаться, и в конце концов они сомнут броненосец.

— Но ведь нас затягивает прямо внутрь Кладбища! — прозвенел где-то в середине корабля голос Агрило.

— Да, — крикнул в ответ Брокрин, — нас затягивает! Но если нам все равно суждено попасть на остров, я предпочту попасть туда на исправном корабле, а не на груде обломков!

Замечание заглушило прочие протесты. Настороженные дуардины перестали сверлить взглядом лозы и посмотрели на спутанную трясину Кладбища прибыли, зеленый ад, в котором они вот-вот окажутся.

— А какая разница, — шепотом спросил Ворки, — с боем погибать или без?

Брокрин смотрел на необъятную массу травы и деревьев, а «Железный дракон» с каждым мгновением стремительно приближался лиственному куполу.

— Я подозреваю, что все, кто попадался Кладбищу, с боем пытались вырваться и не сдавались до последнего, пока корабль не сминало в металлолом. Если мы спасем «Железного дракона», у нас будет преимущество. Способ выбраться. Если повезет.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Произнеся последнее слово, Брокрин нахмурился. Удача — ветреная спутница, а к «Железному дракону» она и вовсе крайне редко испытывала благосклонность. И если черная полоса продолжится, вряд ли они сумеют найти отсюда выход. И «Железный дракон» вместе с командой пополнит перечень кораблей, пропавших в недрах Кладбища прибыли, которое так и останется для многих не более чем легендой.

Брокрин готовился к жесткой посадке, но, к его Удивлению, корабль сел сравнительно мягко. Толстый гамак ветвей и листьев замедлил падение, а густое переплетение лоз сыграло роль подушки, которая приняла на себя броненосец, когда тот достиг уровня, служившего Кладбищу дном. Брокрин ожидал прочувствовать каждую кость в теле, но столкновение оказалось не страшнее резкого удара встречного ветра.