Книга мудрости. Беседы по Семи Искусствам Тренировки Ума Атиши - Бхагаван Раджниш

Кто-то упал в реку и тонет. А сексуальный человек может прыгнуть и спасти его, но он радуется тому, что он сделал такое хорошее дело, что он сделал что-то прекрасное, что-то великое. Он будет говорить об этом с гордостью, он будет хвастаться этим.

Сострадание на низшей ступени секса, возникнет только как проделка эго.

Вот что делают миллионы миссионеров во всем мире — служат бедным, служат больным, служат необразованным аборигенам, дикарям. Но вся радость в том, что: "Я делаю нечто великое». «Я» укреплено. Это безобразная форма сострадания. Это называется долг. Долг — четырехбуквенное грязное слово. Второе качество сострадания появляется, когда приходит любовь. Тогда сострадание — симпатия. Вы сочувствуете, вы действительно сочувствуете другому. Вы попадаете в гармонию, созвучие с другим, страдание другого волнует вас. Это не что-то, о чем можно хвастать. На второй ступени вы никогда не будете говорить о вашем сострадании, никогда; нет причины, чтобы говорить об этом. Несомненно, вы никогда не почувствуете, что вы сделали что-то особенное, вы просто почувствуете, что вы сделали, что бы ни должно было быть сделано. Вы увидите, что человек должен был сделать это. В этом нет ничего особенного, ничего экстраординарного; вы не достигли какой-то духовной заслуги, сделав это. В этом нет ничего, подобного заслуге: это было естественно, спонтанно. Тогда сострадание становится мягче, прекраснее.

На третьей ступени, когда сексуальная энергия становится молитвой, сострадание появляется как эмпатия — даже не симпатия, а эмпатия. Симпатия означает, что вы ощущаете чужое страдание, но сами все еще на расстоянии. Эмпатия означает становление единым со страданием другого — не только ощущение его, но переживание его, действительное вхождение в него. Если кто-то плачет, симпатия подразумевает, что вы чувствуете его плач, эмпатия означает, что вы начинаете плакать. Вы не только в пространстве ощущении, вы становитесь сонастроенными, созвучными, вы становитесь действительно одним: согласованность случается.

Человек пришел к Будде и спросил: «Я очень богат, у меня нет детей, моя жена тоже умерла. Сейчас у меня есть все деньги мира. Я хотел бы делать какую-либо работу для заслуги. Я хотел бы делать что-нибудь для бедных и униженных. Только скажи мне, что я должен делать?».

Это было сказано, а Будда стал очень печален, и слеза скатилась из его глаза. Человек был очень озадачен. Он сказал: «В твоих глазах слезы? И ты выглядишь таким опечаленным — почему?».

Будда сказал: «Ты не можешь никому помочь, потому что ты не помог даже себе. И ты не можешь сделать ничего сострадательного, ибо твои энергии в самом низу. Твой основной металл еще не стал золотом. Несомненно, — сказал Будда — мне так жаль тебя. Ты хочешь чем-то помочь людям, но не можешь. Ты все еще не существуешь, поскольку осознанность еще не случилась, а без осознанности как можешь ты быть? Ты не имеешь подлинного центра, откуда может струиться сострадание».

Сострадание может иметь эти три категории. И любовь также имеет три категории. Первая, секс.

Секс означает просто: «Дай мне — дай мне больше и больше!». Это эксплуатация, это то, что Мартин Бубер называет «Я-оно"-отношением: «Ты вещь и я хочу тебя использовать»». Мужчина использует женщину, женщина использует мужчину, родители используют детей, а дети используют родителей, друзья используют друзей. Говорят: «Друг — просто друг; друг в нужде — действительно друг». Используйте, сводите другого к товару.

Жить в мире «Я-оно" — значит упускать все чудо существования. Тогда вы сдаетесь вещам — не личностям, не людям, не жизни, а просто материальным вещам. Беднейший человек в мире — тот, кто живет в «Я-оно"-отношениях. Секс — эксплуатация.

Любовь полностью отлична. Любовь не эксплуатация. Любовь не отношения «Я-оно», она отношения «Я-ты». Другой почитается как личность, имеющую свои права; другой не вещь, которую употребляют, используют, которой манипулируют. Другой — независимая личность, свобода. С другим нужно общаться, а не эксплуатировать его. Любовь — это общение энергий.

Секс есть только: «Дай мне, дай мне, дай мне больше!». Поэтому сексуальное отношение — постоянная война, конфликт, потому что другой тоже говорит «Дай мне!». Оба хотят больше и больше, и никто не готов дать. Отсюда конфликт, эскалация войны. И, конечно, кто бы ни показал большую силу, тот и будет эксплуатировать.

Поскольку мужчина по-мужски сильнее женщины, он использовал это: он свел женщин к полнейшим ничтожествам. Он разрушил душу женщин. А для него было легче, если душа была полностью разрушена. Столетиями женщинам не позволялось читать, во многих религиях женщины не допускались в храмы, женщинам не разрешалось становиться священнослужителями. Женщин не пускали в государственные дела, в общественную жизнь. Они были заключенными в домах; они были дешевой рабочей силой, целый день работающей, работающей, работающей. И они были сведены к объектам для секса.

В прошлом не было большой разницы между проститутками и женами. Жена сводилась к перманентной проститутке, вот и все. Связь не была связью, она была собственностью.

Любовь уважает другого. Это отношения «дать-и-взять». Любовь наслаждается, давая, и любовь наслаждается, беря. Это со-владение, общение. В любви оба равны; в сексуальном отношении оба равны. Любовь имеет полностью отличную красоту.

Мир двигается к любовным отношениям. Значит, имеется великий беспорядок. Все старые установления исчезают —они должны исчезнуть, ибо они основаны на отношении «Я-оно». Должны быть найдены новые пути общения. Они будут иметь другой аромат, аромат любви, содружества. Они будут невластными. Собственника не будет.

И затем высшее состояние любви — молитва. В молитве существует единство. В сексе существуют отношения «Я-оно», в любви отношение «Я-ты». Мартин Бубер останавливается здесь: его еврейское воспитание не позволяет ему идти дальше. Но должен быть сделан еще один шаг: «ни Я, ни Ты» — отношения, где Я и Ты исчезают, отношения, где две личности не существуют более как две, но существуют как одно. Безмерное единство, гармония, глубокое созвучие — два тела, но одна душа. Это высшее качество любви: я называю это молитвой.

Любовь имеет эти три стадии, и сострадание имеет эти три стадии, и обо могут существовать в различных комбинациях.

Поэтому, Дороти Каплан, есть столько видов любви и столько видов сострадания. Но главное, самое основное — понять эту трехступенчатую лестницу любви. Это поможет тебе, это даст тебе знание, где ты есть, в каком качестве любви ты живешь, и какого качества сострадание случается с тобой.

Наблюдай. Остерегайся этой ловушки. Есть высшие царства, высоты для достижения.

Ошо, я не понимаю тебя. Пожалуйста, не смущай меня. Я пришел сюда, чтобы достичь какой-то чистоты.

СУРАДЖ, ты пришел в плохое место. Смущение — моя техника для внесения чистоты. Ты ощущаешь смущение, потому что ты наверняка пришел с определенными предрассудками, а я их разбиваю. Отсюда смущение, поэтому ты ощущаешь хаос. Ты пришел сюда с целью сделаться более определенным в своих предрассудках. Я здесь не для того, чтобы помогать твоим предрассудкам; твоим условностям, моя работа состоит в полном твоем сносе, потому что только когда ты полностью снесен, рождается новое. Когда старое прекращает существовать, появляется новое — и это новое чисто.

Чистота — не определенность, определенность — не чистота. Чистота не исходит от ума и его проекций, идей, философий, чистота исходит от зеркалоподобного качества не-ума. Чистота просто означает, что ты не имеешь идей о том, что есть, что ты не имеешь философии, чтобы цепляться за нее, что ты не имеешь идеологии — христианской, индуистской, исламской, коммунистической — что ты просто вне любой идеологии, вне любой философии, вне любого писания: пустой, предельно пустой.

Эта невинность есть чистота. Тогда вся пыль исчезла и зеркало отражает это как есть.

Ты говоришь: Ошо, я не понимаю тебя.

Это вообще не вопрос понимания. Я не стремлюсь любым способом сделать себя понятным для вас. Это не вопрос понимания, познания; это вопрос чувствования, видения, бытия.

Но вот что случается со многими людьми: они приходят с определенной идеей, с определенным языком, который они понимают. Я использую разные методы, о которых они даже не слышали. Они приходят со своими ожиданиями, своими идеологиями, своим языком. Я говорю на полностью отличном языке, и я не имею идеологии, чтобы учить вас. Я ничему не учу вас; я не учитель вообще! Я ничего не несу вам, у меня нет послания.

Слышали ли вы о преподавателе Р.Е., который пошел к доктору и сказал: «Когда мне было двадцать, доктор, он был как сталь — таким крепким, что я не мог согнуть его. Затем, когда мне было тридцать, я мог его согнуть, но только крошечный кусочек, ну вы понимаете. Теперь мне шестьдесят четыре, и я могу его завязать галстуком».