Чудеса специальным рейсом (сборник) - Марианна Гончарова

«Маршрут движения: г. Яремче – г. Черновцы.

Километраж: 120 км.

Груз…»

Гулин оглянулся в салон, с сомнением покачал головой и твердой рукой начертал: «Дрова!»

Эту путевку подшили к документам, сдали в архив, а через полгода по анонимке на Левика приехала проверка ОБХСС и про «дрова» узнали в Министерстве приборостроения.

Но в это время Левик только-только прибыл на очередной семинар, который проходил на Сухумском приборостроительном заводе. И как раз он миновал проходную завода, где охранник Автандил в огромной кепке демонстративно сидел спиной к окошку, через которое должен был сурово проверять пропуска. Говорили, что в тот день Автандил обиделся на директора завода, что тот сухо поздоровался и не спросил, как поживает уважаемая мама Автандила, как дети, как внуки, – потому что спешил.

Левика встретил начальник АСУ Давид. В огромной комнате, которую занимал его отдел, как оказалось, не было никого. Самое интересное, что, сколько бы Левик потом ни приезжал в гости к Давиду, никогда в отделе АСУ не было ни одного человека, хотя числилось достаточно. И тем не менее завод работал, план давал и был на хорошем счету в Минприбор СССР.

Но дело не в этом. Дело в том, что Давид, увидев Левика, просто оторопел. Как будто увидел свое зеркальное отражение: те же глаза, те же очки, тот же живот…

– Вах! – воскликнул Давид. – Или ты, дорогой, абхаз?

– Нет, – спокойно возразил Левик, потому что различие между ними все же было – у Левика не было усов. – Нет, я еврей.

– А я – наоборот, – засмеялся Давид, – я абхаз! – и обрадованно закричал: – Левик, ты говоришь, тебя зовут? Левик, дорогой, посмотри, как наши народы похожи! – восхищался Давид, обнимая Леву за плечи. – Вы – таинственный народ! И мы – таинственный народ! Вы носатые, и мы носатые! Вы обаятельные, и мы обаятельные! Все! Поехали к моей бабушке!

– А семинар? – заикнулся было Левик.

– Будет тебе семинар! – пообещал Давид. – На всю жизнь запомнишь семинар!

Левик, понимая, что сопротивляться бесполезно, согласился.

– Э-э-а-а-о-о!!! Бабушкэ-э-э!!! – кричал Давид из открытого окна автомобиля, когда они въехали в деревню, чтоб слышали все соседи. – Гость у нас! – торжествующе орал Давид. – Брата привез, близнеца! Еврея!!!

Услышав зычный голос своего внука, бабушка, стройная и изящная, как девушка, выбежала за каменный забор прямо на дорогу, радостно приговаривая:

– Гостя привез сынок! Гостя! Брата привез!

После церемонных, но теплых объятий и расспросов бабушка кинулась готовить обед, через плечо сказав Давиду что-то по-абхазски.

– Пойдем, Лева, дорогой, дедушку позовем. Он овец пасет. А то бабушка до него докричаться не может. Он в последнее время глуховат стал. Стареет…

Лева согласился. Если бы он знал…

Они поднимались в гору по тропинке вверх и вверх, и конца дороге не было. Они лезли целый час. И Левик уже стал задыхаться и присаживаться, недоумевая, как это бабушка с дедушкой перекрикиваются на таком расстоянии. И последние метры Левик карабкался практически на одной воле. Когда он понял, что все – он больше не сможет сделать ни одного шага, к ним сверху по тропинке легко выбежал дедушка. В бурке, с седой аккуратной бородкой, стройный, поджарый, невесомый.

– Э-э-э-о-о-о! Да-а-вид приехал! Брата привез! Лева приехал! Лучший гость приехал! – ликовал дедушка, распахивая руки, как крылья.

– Откуда знаешь, дедушка? – спросил Давид.

– Бабушка кричала, еле разобрал… Что-то она в последнее время тихо кричит, – посетовал дедушка, обнимая Давида и Леву. – Стареет… Пойдем, нам еще вино нужно выбрать к обеду, – тут же предложил дедушка и без труда побежал вниз по тропинке, неся за спиной большой мешок. Как оказалось, со свежей бараниной.

Вино выбирали в погребе. Выбирали, выбирали… Левик так навыбирался, что совсем устал и из погреба наверх выбраться был уже не в силах. И просил-уговаривал Давида оставить его тут, в погребе, убеждал, что в прохладном погребе ему очень хорошо и он немножко там поживет. Но Давид настойчиво звал обедать, говорил, что после обеда они пойдут гулять в горы, на верхнее пастбище. Упоминание о горах немножко отрезвило Леву, и он сказал, что с удовольствием посетит верхнее пастбище, если его туда отнесут.

За обедом, куда были приглашены все соседи и родственники, Лева произнес тост. В этот раз он никого не учил полоскать горло, хотя рыба на столе была. Да и чего там только не было! В этот раз Лева произнес одну из самых значительных речей в своей жизни. Он сказал: «Дорогие! Посмотрите, как похожи мы с Давидом. Это говорит о том, что наши народы близки. (И все, соглашаясь, закивали головами.) Абхазский народ, – продолжал Левик, – очень способный народ. Еврейский народ – тоже очень способный народ. Причем способный на все! Так пусть наши способности развиваются в правильном направлении!»

И все обрадовались, что у Давида такой мудрый и красивый брат-еврей и что он нашел единственно правильные в тот день слова, из-за чего даже дедушка Давида прослезился.

Да, это был последний семинар, который Левик запомнил навсегда. Из командировки он опоздал, потому что слишком тщательно полоскал горло, причем не только перед употреблением пищи. А на его заводе приборостроения полным ходом шла проверка, усугубленная путевым листом с «дровами». Надо было найти стрелочника, и Леву уволили. Не знаю, была ли это большая потеря для отечественного приборостроения, но многие инженеры АСУ по всему бывшему Советскому Союзу до сих пор наверняка вспоминают Леву…

Поезд в Черновцы

Подруги дружат давно и считают, что старость – это очень элегантный возраст. При желании они могут создать собственное государство с законами в лице адвоката Нэлы. Ее так и называют: «Нэла… Ну, Нэ-ла! Которая вытащила Фотокукиса!» Образование представляет Фаина, дающая уроки немецкого (дома, дома и недорого). Сервис – Манана. Она всю жизнь проработала в химчистке.

Как у всякого государства, у подруг есть друзья и враги. Друг – Лев Борисович Шапиро, Казанова местного пенсионного фонда. У Льва Борисовича склероз. Он всегда забывает, за кем из подруг он ухаживал в прошлый раз.

А враг – Эльвира снизу. Как только подруги разливают чай, Эльвира в грязном халате уже тут как тут.

– Чем вы тут занимаетесь?! – голосит Эльвира. – Что вы тут топаете? У меня потолок! Он же золотой, столько эти маляры с меня взяли. Идите посмотрите, где он сейчас лежит!

– Эльви-ира! – привычно тянет Фаина, – мы еще даже не начинали. Что вы так рано скандалите? Лев Борисович еще даже не играл!

– Не кричите передо мной! – продолжает Эльвира свою резонерскую партию.

– Я вам вообще могу молчать, – привычно пожимает плечами Фаина, а добрая Манана выносит Эльвире кусок пирога.

– А кости?! – требует наглая Эльвира.

У Эльвиры живет множество котов и собак. Ехидная Нэла говорит, что и Эльвира с ее характером и злобностью скоро начнет кусаться, выть на луну и метить углы.

– Хотя бы мышей ловила. Но разве дождешься от нее хорошего, – вздыхает Лев Борисович и усаживает на колени старую мандолину. Каждый раз Лев Борисович сообщает своим дамам, что выучил новую вещь. И играет «Турецкий марш» Моцарта. Не до конца. Потом подруги терпеливо выслушивают, как Лев Борисович познакомился со своей первой любовью в 1949 году на совещании по желудям.

Последнее время подруги обсуждают очень важную тему. Как Манана, которая давно никуда не ездила после инфаркта, наконец поедет к внукам в Черновцы. И что надо купить в подарок.

Билеты поручили Льву Борисовичу. Во-первых, он мужчина. Во-вторых, ветеран. В третьих, очень ответственный: из-за склероза он все записывает.

Нэла с Мананой скупили пол-Привоза. Фаина съездила за вафельными тортами и конфетами «Одесская лакомка».

Утром компания погрузилась в такси, и Лев Борисович, ежеминутно проверяя в кармане Мананины билеты, спросил водителя, помнит ли тот, где вокзал, потому что он, Лев Борисович, забыл. Водитель заметно взбодрился и повез быстрее. Но через поселок Котовского.

Поезд уже пыхтел, ворчал и тихонько двигался в сторону Черновцов, когда Фаина, Манана, Нэла и припадающий на ногу Лев Борисович с трудом тащили неподъемные сумки, корзинки и коробки с гостинцами для внуков Мананы.

Лев Борисович подтрусил к вагону и торжественно протянул проводнику билет:

– Вот!

А подруги в это время быстро грузили в вагон сумки, корзинки и коробки.

Манана уже махала друзьям в окно, как вдруг проводник, долго читавший билет, завопил:

– Вы-ходи! Вы-носи!! Вы-ходи!!! Билет на завтра! Вы-ходи!..

Так же организованно, слаженно и молча весь багаж выгрузили обратно на перрон, и поезд, облегченно погудев, поехал в Черновцы.

Старый носильщик, кативший тележку им навстречу, удивленно спросил:

– Но почему?..

– А… – устало отмахнулась Манана, отдуваясь и перекатывая во рту языком нитроглицерин. – Это мы… репетировали! А мой поезд – завтра.