Эра Водолея - Александр Славинский

Солдаты под руководством доктора начали укладывать пациентку на носилки. И я со спокойной совестью зашагал на ужин.

Глава 6.

Книга Ника Уралова

Когда я назвал имя следующей девушки, лицо Патриции вытянулось от удивления. Но Пепе быстро взяла себя в руки. Чёткими движениями оправила жилет и юбку и, повесив жакет на сумочку, бодро зашагала к двери.

– Что обо мне наговорила Альберта? – спросила Патриция, когда мы вышли из арестантской. Я заметил, что рядом с Пепе чувствую себя под напряжением, словно у высоковольтного кабеля.

– Ничего, что могло бы подмочить вашу репутацию, – отшутился я.

– А где сейчас Альберта? – поинтересовалась девушка. И в голосе звучала искренняя забота о подруге.

– Вынужден сообщить – Таскани в медпункте.

Патриция сжала кисти рук, и те побелели.

– Альберта разволновалась, и потеряла сознание, – продолжил я. – И сейчас находится под присмотром врача.

– Куда вы меня ведёте? – напряжённо спросила Пепе. И я едва сдержал улыбку. У каждой девушки возникал один и тот же вопрос, словно видели в моём лице не полицейского, а маньяка. Интересно, сколько же, по мнению красавиц, я должен иметь сексуальной энергии, чтобы вот так вызывать одну за другой, и по очереди заниматься с ними разными фокусами? Хм. Вообще-то, подобное мнение со стороны женского пола настоящий комплимент. Значит, видят во мне сильного мужчину. И я ощутил себя Казановой.

– Вы должны показать, где вас арестовали.

– А разве Альберта не говорила? – удивилась Пепе.

Хм. Вообще-то, нет.

– У меня есть свидетельства задержавших вас солдат и показания Таскани. Но, чтобы составить полную картину, я должен сравнить информацию.

– Значит, тут произошло нечто посерьёзнее, чем нарушение девушками правил музея?

Ну, вот, ещё одна ясновидящая. Сегодня я в окружении невинных всезнающих ангелочков.

– Скажите, Патриция, а разве не подозрительно – шесть девушек, независимо друг от друга, решили отстать от экскурсионных групп. Причём, в одном и том же корпусе. И что мне думать? Я не верю в чудеса и совпадения. Возникает закономерная мысль – а не террористы ли вы, по частям пронёсшие в музей бомбу? Ну, что? Звучит убедительно?

– Конечно, если смотреть с такой стороны, – задумчиво протянула девушка, поправляя очки. – Выглядит подозрительно. В самом деле, в одно и то же время….

– В Атлантиде много зданий, но вы собрались в шестом корпусе, хотя и в разных комнатах, – продолжал я раскручивать мысль. – Такое ощущение, что вам назначили место встречи. Расскажите, почему вы решили прилететь сюда? Что вас подвигло? Одно ли любопытство? Зачем девушке – агенту по продаже недвижимости – музей, куда стоимость билета составляет пол миллиона рублей? Наверное, ваш полугодовой заработок. Да ещё нужно лететь по космосу, подвергая себя риску и перегрузкам. Неужели вами двигала романтика?

– Нет, – Патриция задумчиво теребила ручку сумочки. – Хотя, согласитесь, космический перелёт – необычное приключение. А я люблю познавать новое.

– И какова настоящая причина?

– Тут не объяснишь парой фраз, – ответила Патриция. – Но, может, вы и правы.

– О чём вы? – насторожился я. Вообще-то теракт приплёл к слову, и не ожидал, что сработает. Или Пепе имеет в виду другое?

– Альберта, наверняка, рассказывала о себе, – начала девушка. – О путешествиях во сне. И о написанной за одну ночь картине.

– Да.

– Таскани, как и многие одарённые люди, имеет странности. У неё порой случаются чудные видения. И я иногда удостаиваюсь чести узнать о них. Альберта словно попадает в какой-то удивительный мир, о чём затем рассказывает в мельчайших подробностях. Скажите, вы способны детально описать увиденного во сне человека, или здание?

Я лишь пожал плечами.

– А Альберта может. Конечно, художник умеет подмечать мелочи, кажущиеся несущественными. К примеру, я, как и большинство людей, мыслю стереотипами. Но Таскани многое запоминает, и на холсте оживляет целые миры.

– Тут нужно хорошее воображение и память.

– Согласна. А ещё и талант. Кстати, одна из причин, из-за чего Альберта живёт на яхте – посторонние мешают погружаться в особый внутренний мир, способствующий творчеству. И, конечно, стыдится носовых кровотечений. Я лучше отдала бы деньги, чтобы меня излечили. Но подруга не желает лишаться «неповторимой индивидуальности».

Миновав перекинутый через Гихон мостик, где беседовал с Ядвигой, мы подошли ко второму, куда меня привела Альберта. И тут Патриция остановилась. Конечно, вид отсюда восхитительный. Но Пепе не разглядывала пейзажи. А, открыв сумочку, извлекла кипу снимков.

– Вот, первая работа Альберты, написанная за одну ночь, – девушка протянула мне фотографию размером пятнадцать на двадцать сантиметров.

Патриция выбрала подходящий момент. Именно отсюда художница показала Атлантиду. И я смог оценить талант и мастерство Таскани. А картину действительно можно принять за снимок. Дворцы там, где надо. И тот же оригинальный узор перил мостика. Как и у следующего, расположенного через пятьдесят метров.

– Потрясающе, не правда ли? – спросила Патриция.

– Создаётся впечатление, нарисовано с натуры. Различие лишь в том, что художник изобразила не застывший во времени музей, каким видим сейчас, а настоящий живой город. Тут удивительные деревья. Стены зданий увивает нечто вроде плюща с мелкими цветами. В окнах ажурные переплёты рам с витражами. Подобного нет в нашей реальности, но выглядит здорово.

Как и описывала, Таскани изобразила себя на переднем плане. Лёгкое полупрозрачное сари просвечивает контуры очаровательного женского тела. И я не мог оторвать взгляд от столь эротичной Альберты.

Но женщина на картине отнюдь не в игривом настроении. Печальные глаза смотрят озабочено, и даже угадываются нотки затаённого страха. Лицо нахмуренное и слегка осунувшееся. Невольно задаёшься вопросом – что же заставило красавицу переживать?

На мосту, чуть правее женщины, трое мужчин в белых широких одеждах и в чалмах, украшенных изогнутыми рогами. Лица скрывают причудливые бороды, словно завитые на тонкие бигуди. И один показался мне знакомым. Присмотревшись, я уловил отдалённое сходство с капитаном Бренером. Он-то здесь откуда?

– Альберта хотела утопить картину в море, поскольку к ней стали приходить видения, – рассказывала Патриция. – Но я упросила не губить холст. Если откровенно, я силой вырвала у неё из рук, когда тот завис над водой.

Хм. А у Альберта рассказала иную версию.

– Даже на фото видно – картина шедевр, – продолжала девушка. – Поверьте, лейтенант, в натуре полотно смотрится гораздо внушительнее. Я сразу поняла – за него можно получить хорошие деньги, и взялась реализовывать идею. И оказалась права. За картину на аукционе заплатили двадцать миллионов рублей.

– Ого! Всего-то за ночь работы.

– Но Таскани не захотела брать выручку. А сказала, что мысленно выбросила холст, как и намеревалась, за борт. Но я тоже не взяла деньги. А положила в банк на имя дочери Альберты. Матери сейчас, может, и не нужны. Как вы знаете, Таскани вполне обеспеченная дама. Но Мария, по достижению зрелого возраста, думаю, обрадуется богатству. А из той суммы я оставила себе двести тысяч, так сказать, на издержки. Вот предыстория нашей поездки.

– Таскани написала и другие картины об Атлантиде?

– Вы не ошиблись, – кивнула Патриция. – Но остальные увидите позже. Не возражаете?

– Жду с нетерпением.

С мостика сразу выходишь на широкую набережную. А дальше, чтобы сократить путь к шестому корпусу, нужно пройти между дворцами. Судя по картине Таскани и пустующим углублениям с обеих сторон дороги, здесь создатели закладывали аллею.

– Патриция, вы интересно рассказываете, и мне не терпится услышать продолжение.

– А вы лгунишка, – улыбнувшись, погрозила девушка. И я почувствовал, как между нами тает лёд. Альберта права на счёт подруги. Если та захочет, то может и очаровать. И сейчас рядом со мной совсем иная Патриция, абсолютная противоположность той, что в кабинете бросалась на меня с кулаками. Я дал возможность говорить, и девушка словно вернулась в привычный мир, где зарабатывает воображением и языком. – Вы делаете мне комплимент, чтобы я дала больше информации.

– Хм. Но ведь для того мы и находимся здесь. А рассказываете вы интересно.

– Лейтенант, а знаете, не мне принадлежала идея отправиться в космотур.

Ну, вот. А художница утверждала обратное. Нельзя доверять женщинам.

– Мне позвонил коллекционер, – с энтузиазмом продолжила девушка. – Сказал, что является владельцем первой картины Таскани. А мой номер телефона дали устроители аукциона.