Мятежные системы - Игорь Кощиенко

— Так значит наши беложопые ангелы—хранители где—то затеяли небольшую войну. Будешь в группе с Маонго и Шкоданом. А вообще, если будешь дружить с головой, будешь жить нормально. Если попадешься на воровстве или стукачестве, тебе не жить. Захочешь закосить — обращайся ко мне. Если будешь делать это сам и часто — станешь бессменным шнырем. Усек? Ну а пока Маонго покажет твою койку. Там переоденешься. На ужин ты опоздал. Скоро отбой.

Здоровенный негр провел Мэка в отдельный кубрик, где в одну линию были расположены три койки. Тут же сидел бледный, щуплый, изможденный мужичок, который, после того, как Мэк ему кивнул, представился Шкоданом. В его голосе ощущалась какая—то затравленность.

Мэк успел немного умыться, когда прозвучал длинный низкий сигнал.

— Падай скорее на койку, — сказал Маонго и тут же последовал собственным словам.

Через некоторое время дверь в помещение отворилась. Вошел охранник, прошелся вдоль центрального прохода, заглянув в каждый кубрик, и объявил:

— Отбой!

За ним автоматически захлопнулась стальная дверь.

Свет погас и тут же, над дверью в помещение, включилась тусклая лампа ночного освещения. При обходе охранники могли открыть смотровое окошко и оглядеть, что творится в бараке. Мэк подумал, что не проще было бы установить хотя бы обыкновенную видеокамеру?

— Потушите луну! — Крикнул кто—то.

На центральном проходе послышались шаркающие, но тихие шаги, ночная лампа была занавешена одеялом. Стало почти полностью темно.

Кровать Мэка находилась сразу у прохода и он выглянул посмотреть, что будет дальше. Но человек у «луны» и не думал уходить, припавши к смотровому окошку. Мэк минут двадцать ждал, когда тот уйдет спать, но так и не дождавшись, позволил себе забыться сном.

Снились ему опять кошмары. Сначала он разговаривал с Цинтией, она смеялась и шутила, они вместе гуляли, ужинали в ресторане. Потом появился человек в черном, с бледной кожей, и снова, и снова продолжал надругаться над его любимой. И каждый раз в ушах стояли ее полные отчаяния и боли крики. Потом возникло бледное лицо подполковника Самхейна, которое открывало страшную пасть, испещренную рядами острых желтых, словно частокол, зубов. Внезапно изо рта Самхейна полились потоки крови и он дико и остервенело засмеялся. Смеялся очень долго и Мэк чувствовал свою полную беспомощность, бессмысленную ярость, не находящую выхода и душащую ненависть. Мерзкая морда бээнца-палача начала быстро увеличиваться, мясистые, злобные глаза светились победой, завораживали, тянули к себе. Мэк стал проваливаться во все растущий глаз Самхейна, его тащило туда неведомой силой. Потом он увидел в этом глазу свое отражение, прикованное цепями к воздуху и немогущее освободиться. Все его тело было окровавлено и обезображено.

Мэк почувствовал, что проснулся. Его прошиб холодный пот. Кругом темнота и тишина. Сначала прошла мысль, что он проснулся от кошмара, но потом он отбросил ее. Кто-то тихо и медленно крался рядом. Бесшумно вскочив и схватив невидимого врага, Мэк в одно мгновение выкрутил ему руку и заткнул рот. Этот кто-то даже не оказал сопротивления, а его тело сильно трясло.

Немного ослабив хватку, Мэк освободил ему рот и спросил шепотом:

— Ты что тут делаешь?

— Я Шкодан… — ответил человек срывающимся от боли в руке голосом. — Я не хотел ничего сделать. Я всегда хожу по ночам.

— Но зачем? — шепотом, как и Шкодан, спросил Мэк.

— Чтобы сменить у двери Сирила. Мы с ним по очереди дежурим у «луны», чтобы вовремя услышать охранника и снять одеяло.

Мэк освободил его и лег обратно на койку. Он позволил себе еще немного подумать о случившемся и снова заснул.

Утром его разбудил звуковой сигнал, возвестивший о подъеме. Тут же все покинули свои койки и разбрелись, кто к очкам справлять нужду, кто к умывальникам приводить себя в порядок. Один из заключенных дал Мэку тюбик с пеной и станок для бритья — такой же как и у остальных. Мэк удивленно посмотрел на свои новые вещи и на то, как другие сбривают утреннюю поросль. Он впервые видел подобные инструменты, ведь во всей галактике о подобных орудиях давно уже забыли, предпочитая либо депиляторы, либо молекулярное бритье. Многие же шли на операции по удалению корней волос. Мэк всегда презрительно относился к таким операциям и теперь почти что пожалел об этом. Аккуратно побрившись, и тем не менее, порезавшись в нескольких местах, Мэк смыл остатки пены и услышал голос Хатана:

— Строиться! Живее!

Заключенные построились в одну кривую линию на центральном проходе. Тяжелая дверь отворилась и в камеру вошли трое охранников.

— Все в порядке, сержант, — доложил Хатан одному из них. Тот кивнул в ответ и жестом приказал стоящему снаружи рабу вкатить тележку с завтраком: по одной для каждого миске какой—то каши и по куску пластилинового на вид хлеба.

Мэк ожидал, что каша будет мерзкой на вкус и не ошибся. Без запаха, без вкуса — это было бы еще ничего, но жидкий жир, в которой она растворилась, противно расползался по рту и пищеводу. Хлеб оказался ей под стать — безвкусная пристающая к зубам масса.

Перед началом работы Мэк получил свой первый новенький скафандр, плотно облегающий тело. Скафандр был сделан из прочной металлизированной ткани, полностью герметичной. Его дополняли тяжелые горные сапоги с металлическими набойками, толстые рукавицы и гермошлем с вмонтированным приемо-передатчиком. Империя не скупилась на амуницию для рабочих—рабов, исправно поставляя на миры смерти добротные скафандры, которые менялись каждый месяц, так как за это время его прочная ткань изнашивалась, не выдерживая воздействия минералов и тяжелых нагрузок.

Бригада Хатана занималась добычей минералов в одной из штолен методом взрывов. Перед началом нового рабочего дня, Мэк, Маонго и Шкодан получили несколько ящиков с аммонитовыми шашками, которыми следовало взрывать породу в конце туннеля. Взяв по несколько шашек, группа заложила их в нескольких выщербинах, после чего Маонго к каждой связке установил детонатор, срабатывающий от дистанционного пульта.

— Уходим! — бросил он.

Отойдя на безопасное расстояние, Маонго произвел подрыв. Бьющим по ушам грохотом, грянул взрыв, взметнувший клубы серой пыли и разворотивший породу. Тут же к месту взрыва устремился приземистый робот, обладающий десятком конечностей, за ним люди — помочь машине расчищать завал и наполнять подоспевшие самодвижущиеся платформы для породы.

В неосевшей пыли плохо различались человеческие силуэты и поэтому заключенные опасались во всю орудовать своими силовыми раздробителями. Шкодан с Маонго привычно выжидали. А их робот—партнер был снабжен датчиками, реагирующими на людей, и поэтому он шустро разгребал завал и дробил глыбы без риска причинить вред людям.

Заключенным же оставалось наполнять подкатившую к ним порожнюю платформу.

Мэк накидывал на платформу глыбу за глыбой, удивляясь почему эту простейшую операцию здесь не выполняют специальные механизмы, Шкодан тоже тягал здоровенные каменюки. А Маонго лениво перетаскивал не очень крупные булыжники, выражая всем своим видом, что это для него привычная форма работы.

Стараясь не обращать внимания на негра, Мэк довершил наполнение платформы и та укатила прочь. В ту же секунду ее место заняла следующая. Так продолжалось несколько часов, остались только крупные глыбы, которые люди и робот раздробливали на более мелкие.

— Иди сюда. — Сказал Маонго Шкодану.

Тот послушно поплелся к развороченной негром глыбе и принялся переносить куски породы на гравитележку. Мэк продолжал дробить и нагружать, краем глаза наблюдая за своими напарниками. Неся очередной камень, Шкодан споткнулся и упал, сильно ударившись об угол платформы. Мэк хотел подскочить и помочь ему встать на ноги, но Шкодан уже стал подыматься сам. Сквозь оргстекло гермошлема было видно, как усмехнулся Маонго. А горный робот самозабвенно занимался дроблением.

Мэк продолжал работать, одновременно раздумывая, не вступиться ли ему за Шкодана? Его сильно подмывало начистить морду самодовольному качку, но не хотелось ввязываться в драку в первый же рабочий день. Но самым главным фактором, охладившим его пыл, была опасность повреждения чьего-нибудь скафандра, что означало неминуемую смерть.

После расчистки завала была вновь заложена взрывчатка. Отойдя в безопасное место, Мэк осмотрел свои перчатки, исцарапанные острыми краями минерала. Прочная ткань не выдерживала сильного трения и уже начинала изнашиваться. Мэк пришел к выводу, что максимум через неделю ему понадобиться новая пара. При осмотре скафандра, были заметны несколько потертостей и царапин. Даже обивочный металл сапог был иссечен минералом.

Прогремел новый взрыв, за которым последовал новый цикл добычи. За день группа успевала проделать пять циклов, что занимало 15—16 часов.