Мятежные системы - Игорь Кощиенко

— У новоземлян свои представления о собственных интересах. — Ответила Цинтия.

Наверняка, каждый «шаг» иностранного корабля держался под наблюдением, экипажу «Аполлона» ничего не оставалось, кроме как подчиниться требованию.

Земля всегда была открыта для туристов. И не то чтобы она была центром паломничества, напротив, многие миры не ведали о ее существовании но поток желающих посетить легендарную прародину не иссякал. Миграционная служба земли была всегда рада каждому пассажирскому лайнеру и каждой частной яхте. Туризм давал солидный и стабильный доход.

Находясь на расстоянии визуального наблюдения, «Аполлон» получил предложение посетить первые колонии людей на Луне, тщательно сохраненные потомками. Леварез и Масканин решили принять предложение и взяли курс на единственный спутник родины человека.

Но неожиданно вся безмятежность бытия была разрушена. Цинтия как-то сразу вся подобралась и зло процедила:

— Не пойму, откуда взялось это уродливое корыто? Такое впечатление, как-будто оно материализовалось из ничего.

Видиоэкраны яхты изображали слишком близкое соседство странного и грозного корабля. Неожиданно у корпуса судна вспыхнула маленькая точка и на глазах стала расти.

— Матерь Божья! — Вскричала Леварез, одновременно совершая резкий маневр ухода от ракеты.

Опредили что нас преследует!

Константин бросился к компьютеру и в тот же самый миг из-за резкой перегрузки сильно ударился о переборку рубки. Несмотря на боль он вполз во второе кресло и идентифицировал ракету.

— Это «Шива», класс «корабль-корабль», малый радиус действия, заряд десять килотонн. Серьезные ребята с понятными намерениями и неясными мотивами.

— Это нишиды. — Сквозь зубы ответила Цинтия, взламывая предохранительный контроль панели управления.

Каким образом компьютер «Аполлона» смог распознать ракету и откуда…

Объяснение потом. Готовься к острым ощущениям!

Масканин если бы и хотел, то не смог бы ничего ответить. Заскакавшие кратности перегрузок от маневров пилота Леварез начисто отбивали желание задавать вопросы.

Цинтия перешла от 20 «G» к трем, увернувшись от огня лазерных пушек их преследователя и пристроилась в хвост старинного парома Земля-Луна, являющегося музейным экспонатом.

Предугадав маневр яхты, призрак вышел на курс перехвата и оказался на пути парома. «Уро» разнес его в клочья из носовых орудий и остался один на один с «Аполлоном».

Вот тут-то и произошло чудо. Собственно, это чудом не было просто вынырнувший из другой стороны Луны патрульный корабль Новоземного Союза, не став тратить драгоценное время на опознание и глупые запросы , открыл беглый огонь по призраку, сумев повредить некоторые надстройки. Воспользовавшись заминкой, «Аполлон» круто изменил курс и зигзагами помчался к Земле. Посланные вслед залпы лазерных орудий прошли мимо.

Не долго думая, подполковник Самхейн приказал атаковать патрульный эсминец «Нимизидой». Мегатонная ракета, управляемая оператором, превратила новоземной корабль в маленькую звезду. Через десять секунд ракетные порты «Уро» покинули три «Шивы» и «зацепили» «Аполлон».

Опоздавший к месту скоротечного боя второй патрульный корабль, находившийся в паре с погибшим, уже ничего сделать не смог. Командир и другие офицеры эсминца с удивлением уставились на чистый космос, где несколько секунд назад находился чужой корабль. Проверка исправности сенсоров ничего не дала. Таинственный звездолет исчез.

Тем временем, первая из трех ракет почти настигла яхту в верхних слоях атмосферы. «Аполлон» мгновенно покинула спасательная капсула, унося двух человек на поверхность планеты от неминуемой смерти.

Цинтия так долго, как только могла, не включала антигравы, чтобы уменьшить вероятность засекания капсулы оставшимися ракетами. В итоге обшивка раскалилась, воздух внутри нагрелся выше сорока градусов по Цельсию, вышли из строя терморегулирующие системы.

Потом почувствовался толчок — на высоте чуть более километра капсула затормозила и стала плавно опускаться.

— Кажется, мы приземлились. — Масканин вытер рукавом вспотевшее лицо. — Я уже не надеялся, что эта штуковина нас не угробит.

Цинтия ничего не сказала, но на ее разгаряченном лице засияла довольная улыбка. Она нажала на кнопку у подлокотника кресла и ее руки, ноги и пояс освободились от предохранительных зажимов. Вслед за ней освободился и Масканин, потом он открыл шлюз и спрыгнул на землю.

Земля встретила их свежим холодным воздухом, что тем более было приятно после парилки в капсуле. Вокруг, сколько хватало глаз, простирались горы, покрытые зеленым ковром, и снежные суровые хребты. В трех-четырех десятках километров возвышался крупный действующий вулкан. Небо было необычайно чистым и ярко-голубым. Они оказались на краю небольшой поляны, сплошь покрытой высокой, по пояс, травой, цветущей розово-белыми цветами, между которыми деловито сновали разноцветные бабочки. То что это бабочки, Масканин понял сразу. Он посещал инсектарии на многих мирах и не раз наблюдал этих забавных красивых насекомых.

Корпус спасательной капсулы был достаточно крепок, что не позволило ей развалиться при резких перегрузках. Однако, сейчас корпус являл жалкое зрелище — оплавленные потоки, волны жара, исходящие от него и треск раскалившегося до малинового цвета остывающего металла. Возвращаться внутрь вновь не хотелось никому, но сделать это и, даже не один раз, надо было во что бы то ни стало. Необходимо было выгрузить аварийные запасы. Сигароподобная форма 10-ти метров в длину и 3-х в диаметре вмещала довольно вместительный трюм, который содержал достаточно много припасов из всего того, что могло потребоваться терпящим бедствие на случай аварийного приземления.

Чудом спасшиеся счастливчики принялись лихорадочно разгружать аварийные запасы. И чем больше Масканин их перетаскивал, тем больше у него появлялось вопросов. Помимо съестных продуктов и комплектов зимней одежды, он наткнулся на ящик с ручными гранатами, на охотничьи ножи и пехотный ракетомет, на различные спецприборы, бесшумные иглопистолеты и знаменитые стэнксы — лучшие в галактике автоматы, которыми вооружены планетарные армии Империи Нишитуры.

Кто ты, Цинтия?

Женщина прекратила разбирать один из свертков и присела, смотря в сторону от Константина.

Поверь мне, тебе лучше этого не знать.

Я хочу знать!

Она вздохнула и посмотрела Масканину в глаза.

— Я занималась незаконным бизнесом, очень опасным и очень прибыльным. Потом в очередной раз проворачивая комбинацию, я потеряла осторожность и допустила ошибку. С тех пор за мной стали охотиться. Но это все было давно и мне казалось, что я надежно замела следы.

Она замолчала. Масканин тоже ничего не говорил. Лишь холодный ветер еле слышно шуршал по земле.

— Ты думаешь, я поверю? За тобой охотится до зубов вооруженный корабль, который не возможно засечь, и который с легкостью разнес боевой патрульный звездолет. Ты смогла обмануть все таможенные службы… И эти стэнксы. Империя не торгует ими. Все подобные стволы, что гуляют по галактике, строго контролируются и они старые, оставшиеся с далеких войн. Эти же — нулячие, свежая заводская смазка, нет серийных номеров.

— Ладно, ладно, Костик. Я тебе все расскажу, но немного попозже. У нас очень мало времени, нам надо поскорей все это собрать и подальше убраться отсюда… И еще, мне очень жаль, что я втянула тебя во все это.

Цинтия посмотрела на карту на дисплее портативного компьютера.

— Через двадцать-двадцать два километра будет широкая река, вернее не она сама, а ее рукав. Двигаясь по ней на север, мы набредем на небольшое поселение.

Ты уже успела сделать привязку на местности?

Не — а, всего лишь скачала наши координаты с компьютера капсулы.

Невдалеке зеленел лес, куда, собрав свои многочисленные пожитки, направились вынужденные путешественники. Кругом царили простые и одновременно диковинные белые деревья с раскидистой кроной. Цинтия сказала, что это березы и стала перечислять другие деревья, названия которых Масканин все равно не пытался запомнить.

— Вот это кусты жимолости. Осенью, если нам не повезет и мы все еще будем блуждать по здешним лесам, можно питаться этими ягодами. Есть тут и вкусное острое растение богатое витаминами — черемша. Но сейчас для нее еще не сезон.

Дорога представляла собой пересеченную местность, местами с оголенной землей, с которой порывы ветра подымали в воздух мелкую, въедливую, долго не оседающую пыль.

Если бы не тридцать килограммов груза, которые каждый нес на плечах, сама дорога не казалась бы такой трудной какой ее делали бесконечные рытвины и камни скрываемые высокой травой да еще вечно попадающая в глаза пыль.