Москва сталкеров - Ольга Чередниченко

– Может, и мы будем выбрасываться? Уже все допили почти, – Антон сначала произнес эти слова и только потом посмотрел на Ворону. Он испугался ее перекошенного гневом лица и был уже не рад, что спросил.

– Нет, – ответила она на редкость спокойно – самообладания все-таки Вороне было не занимать. – Настоящие сталкеры все делают вместе. Я не попала к дозиметрам, а вы будете сидеть здесь со мной до тех пор, пока я не захочу домой. Выбрасываться тоже только всем вместе – это еще одно правило, которое я не стану нарушать.

Ворона переборщила – передержала отряд в предподвалье МГУ. Впрочем, ребята напились и тоже не очень следили за временем. Ныли только самые трезвые, но их никто не слушал. По пути к месту выброски что-то разбили, хотели перерезать даже кабель, но Ворона не позволила. Когда, наконец, оказались на улице, на часах был почти час ночи.

Те, кто жил на «Сокольнической» линии метро, побежали скорее к «Университету», остальные, как оказалось, имели каких-то знакомых в МГУ-шной общаге и вписались к ним.

Не у дел остались только Ворона и Игорь. Продолжать тусить им не хотелось, а значит, с общагой вариант отпадал. На самом деле причина была в том, что на улице потеплело, настроение у Вороны воцарилось меланхоличное, и ей хотелось прогуляться. Игорь готов был сегодня поддержать любую ее затею, так что они распрощались со всеми и пошли домой пешком. Парочка держалась за руки, и у них, казалось, все было хорошо.

«Надо же, – думала Ворона, когда они проходили мимо какой-то стройки, – раньше я не обращала внимания на все эти загородки, заборы, какие-то непонятные строения, будочки, торчащие из земли, канализационные люки и решетки. Даже не помню, правда, когда это было… А потом на какой-то пьянке познакомилась с Аликом, и он показал мне другую Москву.

Странно, у меня с ним ни разу даже ничего не было, а ведь он не всегда был таким, как сейчас. Когда мы познакомились – очень даже вполне себе. Наверное, потому что Рейдена я узнала примерно тогда же… Хотя Алик, кажется, был не против. Впрочем, ему наверняка все равно с кем. Может, тоже влюблен в кого-то недоступного…

Сейчас просто не представляю, как раньше могла не обращать внимания на то, что закрыто, на всякие вентшахты, залазы в теплухи. Просто проходила мимо и не думала, не достраивала в своем воображении, не понимала, что это может быть входом куда-то. Или что это только верхушка айсберга, а там дальше коридоры, лабиринты, удивительный мир приключений, опутанные сигнализацией и датчиками объекты, погони ментов, лай собак, переодевания в мо́нтеров, веселые тусы, невероятный индастриал, который можно фотографировать, или исследовать, или даже разломать. Потому что ты хозяин, ты царь, властелин, пусть у тебя нет денег и планов на будущее, но ты можешь пойти, куда захочешь – это свобода». – Ворона путалась в пьяных мыслях, которые гуляли у нее в голове.

Ей было почему-то очень круто вот так просто под руку с Игорем, несмотря на то что день, по сути, не удался – самое первое испытание она не прошла. Если все пойдет в том же духе, Ворона останется ни с чем – и без Рейдена, и без своего любимого сталкинга, и даже без уважения членов своего отряда. Но она старалась не париться на эту тему.

Проходили уже станцию метро «Профсоюзная». Какая-то девушка в кокетливой шубке торопилась домой, скользила мелкими шажками на невысоких каблуках.

«Она ведь наверняка не в курсе, – с легкой снисходительностью взглянула на нее Ворона. – Каждый день ездит в метро, даже несколько раз в сутки, и думает о нем только как о транспорте. Вообще не думает о нем, скорее всего. А метро – это ведь даже круче, чем АЗЛК, подвалы МГУ и все бомбоубежища Москвы, вместе взятые!.. Эта девушка не подозревает даже о существовании нашего тайного общества, хотя никакое оно, конечно, не тайное. Просто ей не интересно». – Счастливая Ворона оглядела заснеженный город, который казался ей сейчас самым родным и дорогим, что вообще есть на свете.

«А ведь нас много, нас тысячи, – продолжала свои размышления она. – Ежедневно мы преодолеваем невидимую границу, не боясь разборок в ментуре и интереса со стороны ФСБ, и оказываемся в этой параллельной реальности. И у нас все так же, как везде. Как в политике, как в студенческой общаге, как в религии, и даже как у бомжей в коммуне – как в любом обществе. Все атрибуты на месте – словечки свои, сайты, правила поведения, герои и отверженные, уважаемые и презираемые».

– Мы ведь с тобой герои, – сказала она Игорю и два раза сжала его руку в своей.

В ответ он молча сделал то же самое – два раза быстро сжал ее руку. Это был их личный тайный жест. В нем не было ничего сексуального, скорее, дружеское, но тем более ценное. Игорь думал о чем-то совершенно другом, но был полностью согласен с Вороной.

Глава 4. Рейден. Заброшенная барокамера

Прелюдия была вполне традиционной – в любимом Рейденом итальянском стиле – живая, бурная, радостная. Несмотря на то что все это он ощущал уже бессчетное количество раз, сегодня все равно было – как в первый, как глоток свежего воздуха, как праздник.

Его руки уверенно двигались в такт, пальцы будто жили своей, отдельной жизнью – знали, что нужно делать. Рейден закрыл глаза и полностью растворился в своих эмоциях, он не хотел думать, только чувствовать.

Дальше были пылкие «объяснения», чуть позже трогательный плач. Но нет, Рейден понимал, что все это не всерьез, что это игра, что это для настроения – такие вещи только сильнее возбуждали его. На секунду в торопливые реплики вторгся пронзительный мотив страха, воображение разыгралось еще сильнее. Рейден понял, что близится неизбежная развязка.

Концовка получилась как будто с заиканием, паузы разрывали отдельные слова. В непосредственной близости к финалу по-прежнему сохранялся возбужденный тон. Отдельные громкие звуки даже соседи, наверное, слышали через стенку. Акт завершился шумно, эффектно, но без нарочитого стремления к каким-то высоким драматургическим целям.

Рейден еще некоторое время не хотел открывать глаза, он прислушивался к себе, к своим ощущениям, ему нравилась тишина, которая окутывала его теперь. Он еще немного посидел в кресле, а потом подошел к компьютеру и включил «Свадьбу Фигаро» Моцарта заново, чтобы еще раз испытать все эти эмоции.

Рейден не так часто слушал классику. Точнее, вообще почти никогда не слушал. Но сегодня он проснулся со стойким ощущением того, что хочет вспомнить самые известные сочинения Вольфганга Амадея. На работу торопиться не было необходимости – субботний день. И Рейден, не умывшись, не позавтракав и даже не одевшись, скачал «The Best Of…» этого композитора.

В детстве родители заставляли его ходить в музыкальную школу. Целых семь долгих лет бедный мальчик мучился, он ненавидел свою скрипку, у него не получалось играть. Получив диплом об окончании, он убрал инструмент на антресоли и не доставал его ни разу. Хотя нет, все-таки вынул как-то пару лет назад, по-настоящему соскучился, действительно захотелось сыграть. Но руки не слушались, были как деревянные, почти все навыки забылись, и Рейден плюнул.

Самое ужасное воспоминание о музыкальной школе было связано с несколькими месяцами, кажется, классе в третьем или четвертом, когда ходить на сольфеджио приходилось не после общеобразовательной школы, а до. То есть к шести утра! Преподавательница была законченным «жаворонком», да и не могла в другое время.

Сегодня он впервые осознал, что в глубине души благодарен своим родителям за то, что те заставляли ходить его в ненавистную музыкалку. Сегодня, будучи 24-летним взрослым мужчиной, он слушал Моцарта и понимал его. Мог объяснить, что происходит, мог трактовать, мог даже вспомнить музыкальные термины. Но главное, имел возможность объяснить своим эмоции, а не просто испытывать их.

И еще только сейчас он пришел к неожиданному выводу: любимые им направления музыки – панк и рок – произошли, похоже, от Моцарта – очень многие элементы были похожи. Этот композитор был прародителем панка, кто бы мог подумать!

Поток мысли прервал звук смс. Рейден лениво взял телефон. С незнакомого номера кто-то писал: «Иллюминатор глаза поможет».

«Что это еще за бред?» – подумал он и откинул телефон, не желая сейчас решать этот вопрос. Размышления о Моцарте были куда приятнее.

Но выкинуть из головы глупое сообщение никак не получалось. Ему захотелось позвонить кому-нибудь прямо сию секунду и поделиться своими выводами относительно классики и панка, рассказать про анонимное глупое послание и просто поболтать. Удивительно, но первым, кто пришел ему в этой связи в голову, была Ворона.

«Почему бы и не набрать ее? – подумал Рейден. – Уже больше 12 часов. Тем более мы сейчас связаны общим делом, пусть и находимся по разные стороны баррикад. По-моему, позвонить Вороне – вполне уместно и прилично».

Но Ворона не взяла трубку.