Четыре Ступени (СИ) - Елена Квашнина

- Вот и ходи на перекуры. Посмотри вблизи, как эти стервецы народ охмуряют. Умеют же, сволочи, лапшу людям на уши вешать.

Сделала резкий жест рукой, точно подводила черту под разговором. Не попрощавшись, пошла по коридору к лестнице, туда, где минуту назад промелькнул Дрон. Светлана смотрела ей вслед. Она уже начала потихоньку привыкать к новой, колючей, неласковой Мальковой. По крайней мере, не обижалась. Её только удивляла вездесущность Натки. Малькова в институте присутствовала в лучшем случае наполовину, не чаще двух раз в неделю. А информирована была значительно больше Светланы. Как ей это удавалось? Непонятно.

Поразмышляв над словами Натки, Светлана стала ходить на эти несчастные перекуры. Чем вызвала грандиозное недоумение. С её присутствием не сразу освоились. То недвусмысленно и грубо намекали, чтобы катилась колбаской по Малой Спасской. То ехидно интересовались, что забыла родовитая дворянская барышня среди хамов и быдла? Светлана терпела. И, кроме того, благодаря длительному общению с Мальковой, она научилась держать удар, иной раз довольно метко и хлёстко отвечать на оскорбительные выпады. Тонко улыбнувшись, замечала своим гонителям, что порядочным кисейным барышням рекомендуется ходить в народ. Не она первая в столь благом деле. Однокурсники, в конце концов, привыкли к её присутствию, оставили в покое. И она имела возможность наблюдать новеньких в полной их красе. Смотрела во все глаза. Слушала, распахнув уши настежь. И не понимала, не понимала. Да, есть лёгкость, непринуждённость в общении. Но ведь этого мало! А если внимательно вслушиваться в их речи? Вслушивалась. Не могла уловить ничего выдающегося, даже просто умного. Разве только Овсянников мог блеснуть оригинальностью суждений. Его изречения зачастую казались весьма спорными. Но над ними можно было подумать. А это его умение подсмеяться над собой раньше, чем начнут смеяться другие. А железобетонная уверенность в своей правоте, когда и совершенно не прав. А способность лёгкой пренебрежительностью во взоре и голосе поставить на место конкурента за внимание общества. Светлана сама не заметила, как её затянуло. Полетели в тартарары мечты о рыцаре без страха и упрёка. Если бы не Королёв, могла и не сообразить, что влюбилась.

Дон Алехандро отловил её на улице после занятий. Малькова в тот день отсутствовала. Светлана шла к метро в гордом одиночестве, наслаждаясь выпавшим накануне снегом, разом прикрывшим жестяные банки, пластиковые бутылки, бумаги, окурки, пакеты, валявшиеся там и сям по обочинам тротуаров. Улица выглядела чистой, прибранной к неведомому празднику. Чистым казался воздух. Хотелось дышать полной грудью. Воробьи, нахохлившись, серыми плодами усыпали припорошенные снегом кусты. Не чирикали, не ссорились. Грелись, очевидно. Тёмные, отсыревшие ветви деревьев так красиво были очерчены белой каймой снега. Не только улица, весь мир представлялся Светлане чистым, умытым, ясным. Ясно стало на душе. Так нет же, принесла нелёгкая Королёва.

Он дёрнул Светлану за рукав куртки и без какого-либо предисловия выдал:

- Поговорить надо.

Светлана сбилась с шага, обернулась, хотя по голосу узнала досадную помеху. Остановилась, вежливо улыбаясь, всем видом демонстрируя исключительное внимание. Невозмутимый обычно Королёв откровенно смущался. Не знал, с чего ему лучше начать.

- Ну! - поторопила Светлана. Ей хотелось побыстрее отделаться от дона Алехандро, остаться наедине со своим хорошим настроением, с ясностью в душе, пока Сашка не уничтожил их какой-нибудь чепухой.

- Ты что это? Курить стала? - неловко спросил Королёв.

У Светланы от изумления сами вздёрнулись брови. Он понял. Тут же задал ещё один вопрос:

- А чего ты теперь с курильщиками всегда болтаешься?

- А мне что, нельзя? - холодно поинтересовалась Светлана, поправляя рукой вязаную шапочку, которая, как девушка в глубине души догадывалась, была ей на удивление к лицу. Но, к великому сожалению, не к старенькой курточке.

- Можно, - пожал плечами Королёв. - Только ты раньше никогда не приходила.

- Теперь прихожу, - заметила Светлана. Стоять было холодно. Лёгкий морозец пощипывал щёки, подбородок, нос. Ноги потихоньку подмерзали в демисезонных хлипких сапожках. Она не стала любоваться игрой королёвской мимики. Повернулась и пошла дальше, к метро. Уже не наслаждалась ясностью дня и души. Всё померкло вдруг. Испортил настроение этот Королёв.

- А зачем ходишь? - Сашка пристроился рядом, время от времени пытаясь заглянуть ей в лицо.

- Интересно стало.

Светлана вовсе не собиралась отчитываться перед Королёвым. С какой стати? И с какой стати он ей допрос устроил? Вообще, странная ситуация. Они практически не разговаривали чуть ли не с первого курса. Старались друг друга не замечать. Когда на четвёртом курсе Светлана таскалась с компанией Мальковой и Дрона, Королёв фыркал в её сторону с непередаваемым словами презрением. К Дрону и Мальковой тем не менее относился очень уважительно. Светлана не могла понять столь непоследовательного поведения. Да и не старалась понять, если честно. Уже тогда всем было ясно, что собой представляет Королёв. И его мнение трогало девушку меньше всего. Тем более удивил проявившийся вдруг у Королёва интерес к её делам. Пока она обдумывала, что бы это могло значить, Сашка заявил:

- Между прочим, Джон развёлся.

Светлана остановилась, как вкопанная. Внимательно посмотрела на Королёва. Вон оно что. А ей казалось - всё давно в прошлом. Ну почему именно у неё ситуации возникают не как у людей? Ответила почти жалобно:

- Господи! Ну, я-то здесь причём?

- А разве тебе Жека безразличен? - с намёком опросил дон Алехандро.

- Да я о твоём Жеке и думать забыла аж на первом курсе, - искренно возмутилась Светлана.

- Ну-ну, мы теперь на Овсянникова заглядываемся, - зло усмехнулся Королёв. - Нам свои мужики больше не нужны.

Светлана не стала реагировать на его злую усмешку. Вполне понятная реакция низвергнутого с пьедестала идола. Раньше все поклонялись Королёву, сейчас ползают вокруг Овсянникова. Только Лёша Овсянников здесь не причём. Не он ведь Сашку с пьедестала спихивал. Он уже пустующее место занял. А коллективу всегда лидер необходим. И тут Светлана ужаснулась собственным мыслям. Оказывается, она внутренне защищает Овсянникова от Королёва? Зачем? Почему? Объективности ради, ха-ха…

Королёв тем временем что-то говорил ей. А она не слышала его слов, занятая внезапной догадкой о своей увлечённости Овсянниковым. Королёв, видимо, состояние девушки понял, замолчал. Отстал от неё шагов на пять и вдруг крикнул вдогонку громко и отчётливо: