Во власти бури - Данелла Хармон

«Закончится и того хуже».

О долговой тюрьме не говорят с такой леденящей кровь многозначительностью. Да и что толку запрятать его, Тристана, за решетку? Пять месяцев отделяет его от двадцати пяти лет — по английским законам, возраста совершеннолетия, — и до тех пор ни один суд не может предпринять каких-либо шагов в отношении наследства.

Тристан судорожно стиснул поводья, не замечая боли.

И зачем только он тогда рассказал все отцу! Ведь было ясно, совершенно ясно, что граф поступит именно так, как он и поступил. Сколько ошибок! Надо было лучше присматривать за сестрой. По крайней мере оставался бы шанс расплатиться, шанс спасти больше, чем свое доброе имя, — свою жизнь! И очень возможно, жизнь этой наивной девчонки!

Тристан угрюмо уставился поверх головы лошади, ничего не видя впереди.

«Если бы только я сидел сейчас верхом на Шаребе, а не на этой кляче. Да, но в таком случае мне было бы вообще ни к чему находиться здесь!»

Молодой человек почувствовал, что теряет ясность рассудка, и с силой помотал головой.

«Шареб далеко, — думал он, все глубже погружаясь в пучину отчаяния. — И Ариадна тоже, это уж наверняка. А это значит… это значит…»

Улыбка Клива в очередной раз явилась ему, леденя кровь и душу, лишая остатков разума.

«Я должен догнать ее! Должен, чего бы мне это ни стоило!»

Тристан повторял эти слова снова и снова, чтобы заглушить другие, более страшные, но чем дальше, тем яснее звучало в топоте копыт:

«И того хуже, и того хуже, и того хуже…»

Глава 4

Для леди голубых кровей Ариадна неплохо справилась с поставленной задачей. Трудно сказать, думал Колин, кто из двоих — она сама или ее не менее чистокровная кляча — выглядел при этом более недовольным жизнью. Правда, она надела упряжь поверх хвоста и потом вынуждена была высвобождать его. Шареб-эр-рех возмущенно прядал ушами и всхрапывал, лицо девушки пылало от смущения, зато Колин получил большое удовольствие от этого зрелища и с трудом сдерживался, чтобы не расхохотаться.

Когда экипаж был наконец заложен, леди Ариадна повернулась к нему, надменно вскинув голову.

— Довольны, мистер Лорд?

— Отчасти, — холодно буркнул Колин после долгой паузы.

— То есть как это — отчасти?! Все готово!

— Нет, не все, — возразил он, протягивая ей вожжи.

Ему отчетливо послышался скрип зубов. Девушка выхватила вожжи у него из рук и отвернулась. С Шареб-эр-реха было более чем достаточно. Когда хозяйка приблизилась еще с какой-то штуковиной в руках, он попытался подняться на дыбы, но хомут и дышла не позволяли.

Приблизив лицо к самой его морде, леди Ариадна посмотрела в глаза жеребцу.

— Мне все это нравится не больше, чем тебе! — проговорила она шепотом, настолько громким, чтобы Колин мог расслышать. — Но нам придется через это пройти, так что смирись!

Удивительно, но животное тотчас перестало рваться из упряжки и замерло в неподвижности. Правда, вид у него был слишком недовольный для хорошо вышколенной лошади. Леди Ариадна сняла колпак, дав Колину возможность рассмотреть голову «спорного имущества».

Ветеринар затаил дыхание. Голова была точеной, ошеломляюще прекрасной; вдоль умного широкого лба шла белая отметина, очень заметная на медно-рыжей шкуре. Взгляд карих с синим отливом глаз был так разумен, что казался человеческим.

— Превосходное животное! — вырвалось у Колина, и он потянулся приласкать жеребца.

Тот оскалил зубы и чуть не откусил ему пальцы.

— Он что, не любит комплименты?

— Он предпочел бы уважение!

— Очень может быть, но на одном уважении далеко не уедешь, а нам нужно в Норфолк. Продолжайте, сделайте одолжение.

— Ваше поведение оскорбительно!

— Зато ваше весьма лестно для меня. Я хочу сказать — мой экипаж еще ни разу не закладывала настоящая леди.

Девушка испепелила Колина взглядом, потом повернулась к жеребцу. После недолгих уговоров удила все же оказались у него во рту. Шареб-эр-рех тут же принялся их грызть, не спуская взгляда с Колина, и тот мог бы поклясться, что мысленно жеребец пережевывает его откушенные пальцы.

Однако тот прекратил упрямиться и без дальнейших протестов позволил приспособить вожжи. Леди Ариадна поправила ремень у него на лбу, затянула застежку на шее и установила шоры под правильным углом Потом обошла лошадь и экипаж, как бы для того, чтобы полюбоваться делом рук своих Однако двигалась она слишком медленно, бедра чуть покачивались, к тому же она постоянно отбрасывала изящным движением волосы за спину.

Это походило на обдуманную попытку обольщения — и надо сказать, успешную. Тело Колина тотчас откликнулось, и он с наслаждением вдыхал восхитительную смесь запахов, исходивших от нее.

Леди Ариадна вернулась на свое место и торжествующе посмотрела на него.

— Теперь-то уж точно все в порядке. Знаете, о чем я подумала? Раз уж нам предстоит такое долгое путешествие, не стоит превращать его а ад.

— Разумная мысль.

— Для этого потребуется лишь немного должного уважения с вашей стороны.

— И с вашей также.

Девушка приподняла бровь. Колин ответил тем же Она снисходительно усмехнулась. Он оценивающе оглядел ее. Она уступила первой, отвернулась и принялась оглаживать жеребца, однако вскоре повернулась снова.

— Я подумала… путь предстоит долгий , обращение «мистер Лорд» кажется мне слишком официальным. А между тем вы заслуживаете большего, как опытный ветеринар. Если я стану обращаться к вам «доктор», это как раз и будет знаком уважения с моей стороны. И потом так удобнее. «Мистер Лорд» вдвое длиннее, язык отвалится повторять…

— Язык отвалится? Я бы не возражал, — пробормотал Колин себе под нос, но не так тихо, чтобы девушка не расслышала.

— Что такое?

— Я сказал, что ветеринар официально не признается доктором, так что вы погрешите против истины.

— А мне послышалось что-то оскорбительное.

— И не думал вас оскорблять.

— Очень надеюсь. Итак, что скажете? Сойдемся мы на «докторе»?

— Лестно, но, как я уже сказал, не соответствует истине.

— Ну и что? Поскольку на данном этапе вы мой личный ветеринар, в моей власти повысить вас в звании. Итак, решено! С этой минуты для нас с Шаребом вы доктор.

Глаза леди Ариадны радостно засияли, и Колин справедливо предположил, что ее порадовала эта маленькая победа, возможность хоть в чем-то настоять на своем. Вид у нее был более довольный, чем у королевы, только что взошедшей на престол и издавшей первый указ.

— Должна сказать: когда вы в очках, то очень похожи на доктора. Надеюсь, вы их захватили?

— Разумеется, — лаконично ответил Колин, не глядя на нее, поскольку в этот момент пристраивал рундук под сиденьем экипажа, вместе с попоной, недавно украшавшей спину лошади.