ПЕРПЕНДИКУЛЯР - Игорь Астафьев

– Как где, везде.

– Но тебе ведь нужно идти, чтобы войти в другой дом?

– Да, но я, по крайней мере, знаю куда иду.

– Так и я знаю как лечу. Мне не надо знать куда, важно как лететь.

– Ну и как мы летим? По-моему, просто по прямой в неизвестном направлении.

– Не совсем. Мы летим к ближайшей черной дыре, чтобы легче получить спиральное ускорение. Там это намного удобнее.

Мы помолчали. И вдруг я поймал себя на мысли, что когда мы не разговариваем, я совершенно не имею представления где Галактион и есть ли он рядом вообще.

– А ты не находишь, что мне тебя нужно все-таки хотя бы немного видеть? А то тебе придется постоянно вопить, чтобы я летел на звук.

– Об этом я как-то не подумал. Мне ведь светиться нечем. Хорошенькое дело. Видеть и постоянно слышать друг друга нельзя, а всё известное остальное - от материального. Ни пощупать, ни понюхать.

Но не может быть, чтобы не нашлось решения. Галактион есть, я есть, мы общаемся. Стоп! Говорим-то мы не звуками, а разумами. Значит, это не слух, а другое чувство. Может, оно способно дать мне ощущение астрального существа?

– Галактион, а как ты меня находишь?

– Так ты же белковое существо!

– Я понимаю, а когда я электрон?

– Тоже не трудно. Подумаю и вижу.

– Тебе хорошо, знаешь о ком и как думать. А я же не представляю как о тебе думать, ни разу не видел. Только слышал, причем с какой стороны определить невозможно.

– Значит, тебе следует не просто думать обо мне, а думать очень точно. Так же, как когда ты думаешь о ком-нибудь из твоих знакомых. Он при этом, наверное, как-бы стоит перед глазами.

– Так у него же есть внешность.

– А у меня есть личность, характер, привычки.

– Вот если бы у тебя были привычки разбрасывать вещи, гладить шнурки, есть шкурки от бананов, тогда это было бы легче. "Тот, кто ест шкурки от бананов" - и этого бы уже хватило. А то у тебя привычки сугубо духовные. Думать о вечном, искать истину, общаться с человечеством. Как-то неконкретно, общо.

– А по-моему, вполне достаточно. Астральная сущность, которая общается с человечеством, ищет истину и думает о вечном. Это я. Кто еще соответствует этому описанию?

– Пожалуй, только призрак коммунизма. Но надеюсь, что он не будет отзываться.

– Так попробуй. Как по-твоему, где сейчас я?

Я подумал.

– Справа!

– Нет, сверху. Давай еще раз.

– Теперь снизу!

– Да нет, впереди. Что-то не выходит. Надо как-то по-другому. Может, попробуешь цифрами?

– Я попробую иначе. Вот. Сейчас ты, кажется, пересекаешь мне дорогу.

– Верно. И при этом у меня было ощущение мурашек по всему полю. Что это ты применил? Десятое чувство открыл?

– Да в общем, ничего особенного. Просто мысленно про себя "покрыл" тебя непечатным ласковым словом. Получилось как эхолокатор.

– Вот видишь, все гениальное просто. Теперь нам будет легче летать по измерениям. Но предупреждаю, что во время перехода тебе придется крыть меня непрерывно, потому как малейшее отклонение, каких-нибудь 200-300 километров, может затянуть тебя в черную дыру. А оттуда ничто не может вырваться. В том числе звук, свет и другие поля. Чего уж там какому-то госслужащему в образе - даже Государственная Тайна даже путем утечки информации, и то не может выйти оттуда.

– Да уж постараюсь. А насчет Государственной Тайны ты что, проверял, что ли?

– Проверять не проверял, иначе не летел бы тут, а только ни одна известная мне разумная субстанция ничего не знает о том, что там внутри. Значит информация тоже не может преодолеть этот барьер.

Мы летели по материальной неорганической Вселенной. Это слегка напоминало подводное плавание ночью. Созвездия и планеты проплывали мимо светящимися пузырьками. Дальние галактики, как неподвижные косяки рыб, висели в пустоте. Я чувствовал волны излучений, муть космической пыли.

Океан без берегов.

– Галактион, а как увидеть черную дыру, она же, я думаю, действительно черная. А черное на черном фоне выделяется слабо.

– Верно. И поэтому ее надо увидеть на фоне какой-нибудь звезды или галактики. Кстати, вон, видишь? В небе звездочка погасла. Тьфу, земная привычка! В каком небе?!.. Частушка какая-то. Так, вроде действительно исчезла. Сейчас проверю, просто так она погасла, сама по себе или ее дырка заслонила. Подожди, слетаю.

Я выругался и увидел стремительно удаляющегося по спирали Галактиона. Гулкая тишина Вселенной завораживала. Я завис в пространстве и, кажется, слегка задремал. Мне приснился Семеныч (да, это был точно он!), летящий почему-то в импортном, чуднoй формы ночном халате со стороны Земли. А вдруг, не дай Бог, Семеныч умер и я видел его летящую в рай душу? Мне бы окликнуть его, да ведь во сне это редко кому удается. Приснится же такое...

– Нет,- вернувшись сказал Галактион,- дырка здесь ни при чем. Просто действительно погасла. У вас на Земле говорят, что у каждого человека есть своя звезда...

Я вздрогнул.

– К чему это ты?

– Просто так. Вдруг вспомнилось. А что?

– Да так, ничего. Я вот тут без тебя вздремнул...

– Однако, ты виртуоз. Спать в образе еще никому не удавалось. Полетели-ка на мое старое место. Там точно дырка была.

– А где это?

– Да тут недалеко. Минут двести лету. Вон смотри, слева-сзади треугольник крупных красных звезд. Так вот там, внутри него.

– А почему же мы полетели от него?

– Ошибаешься. Мы летим как раз к нему, причем кратчайшей дорогой.

– Кривизна пространства в действии?

– Верно.

– Но неужели она проявляется так буквально?

– Поясню на примере. Допустим, есть на свете нормальный мужик. В смысле правильный. Ну или женщина. Хотя для примера пусть будет мужик, причем женатый. Это как-бы середина. Свекор и свекровь, допустим, сверхэкономны и гипербережливы. А жена, скажем, довольно легкомысленна. Транжира, если сказать прямо. Это полюсa. Как думаешь, кто к кому ближе? Казалось бы, "правильный" мужик. Но это при прямом пространстве (которое есть только на картинке). А на практике свекровная сторона пилит мужика за то, что он мот, жена пилит его за то, что он скряга, в результате полюса сближаются, жмут друг другу руки, лобызаются, а середина остается в дураках и дальше всех отодвинутой. Вот она, кривизна пространства. В форме подковы счастья.

– Смотри-ка, треугольник нас, вроде, догоняет и обходит.

– Все правильно. Только больно ты нужен ему, чтобы он тебя еще догонял... Он как висел, так и висит. Просто это значит, что мы летим к нему верной дорогой.

– А если бы мы летели по прямой, долетели бы?

– Естественно. Только в два раза дольше. А вот и она, кажется, чернеет. Теперь стоп. Давай остановимся и обговорим детали. Ты должен лететь точно за мной, никуда не отклоняясь. Благо, киосков с мороженым и пивом здесь не бывает. Если потеряешь меня из виду, то назад не поворачивай, продолжай движение с той же скоростью. Целься всегда на полрадиуса мимо дыры. Точно расстояние объяснить трудно, здесь надо держать равновесие. Если отойдешь слишком далеко, круговое ускорение будет маловато и ты останешься в этом пространстве. Слишком близко - затянет и пикнуть не успеешь.

Ориентируйся по вращению звезд вокруг тебя. Они должны слиться в один розоватый фон. Потом раздастся вспышка с характерным хлопком. После этого резко забирай в сторону от дыры и замедляйся. Ты будешь в смежном пространстве.

– Именно в том, в котором нужно? А если ты попадешь в одно, а я в другое?

– Возможно, хотя и маловероятно. Зависит от направления спирали, а его-то задам тебе я.

– А вдруг придется лететь обратно одному? Всякое бывает. Тогда тебе нужного направления не найти. Заблудишься в пространствах. Но у тебя всегда есть запасной вариант, в отличие от меня. Ты всегда можешь выйти из образа, и оказаться на своем диване. В этом твое преимущество передо мной. А вот если я промахнусь, то мне уже из черной дыры никогда не выйти.

– Да уж, будь, пожалуйста, поосторожней, чтобы мне не пришлось искать тебя по дырам.

Мы сгруппировались. Галактион отсчитал старт с большой точностью (один, девятьсот тысячных, восемьсот тысячных,..., двести, сто, С БОГОМ!) и мы устремились вперед что было сил, держась от дыры на полрадиуса.

Звезды затеяли вокруг нас бешеный круговорот, сливаясь все больше в один тусклый фон. Нас захватила центростремительная сила. Это напоминало то, как если бы мы неподвижно висели внутри равномерно светящейся прозрачной ягоды с аспидно черной косточкой. Как космические белки в колесе.

Необычная красота окружающего так поразила меня, что я буквально на мгновение забыл про Галактиона.

"Газуй, недо...!!"- только и упел я расслышать обрывок вопля Галактиона и наступила темнота.

Весь мир слипся в один вязкий комок черной пустоты, которая стиснула меня со всех сторон.

Я почувствовал себя эмбрионом, у которого нет никаких чувств, кроме чувства отсутствия свободы.