Врата Бальдура - Мария Трещёва

 Этой ночью Равена спала неспокойно. Ей снился сон. Один из тех, после которых не знаешь: проснулся ли ты или всё ещё спишь. Она шла в Кэндлкип. Пыльный запах дороги едва разбавляла свежесть Моря Мечей. До крепости оставалось каких-то несколько футов. Равена чётко различала шум волн, крик чаек и гомон людей за воротами, ведущими в её родной дом. Сначала она настойчиво стучала в них, потом скреблась, как наказанная кошка. Она не хотела мириться с очевидным: ворота эти для неё закрыты. Она провела рукой по их тёплым доскам, холодному камню стен, зелёному плющу, что обвил их до верха за столько лет. Вдруг рядом зазвучал голос спокойный и мягкий: «Тебе нельзя возвращаться, дитя. Ты должна идти вперёд». За её спиной стоял Горайон. Алое пятно на груди растеклось жутким узором по серой мантии. Он был мёртв в её сне так же, как и наяву. Его сущность была прозрачна, сквозь его тело можно было увидеть лес, что раскинулся позади мудреца. Горайон указал Равене на него. Лес был далеко, но вдруг в мгновение ока приблизился к ней, и вот она стоит у его кромки. Через него вёл извилистый путь. Этот путь уводил прочь от прошлой жизни. Она почему-то знала, что он будет трудным. Деревья всё норовили выдернуть корни прямо под ноги. Кустарник переплетался, чтобы заставить свернуть с дороги. Но через корни можно переступить, в кустарнике – прорубить ход. Ни одной бездонной пропасти на пути, и золотые лучи пятнами освещали дорогу, обещая сделать её ровной и ясной. Горайон улыбнулся своей тёплой улыбкой, и блеснула слезинка в морщинках около глаз. Потом он исчез. Растаял, словно иллюзорный образ. Равена обернулась в сторону Кэндлкипа. Ворота, около которых она стояла только что, оказались на милю позади. Воспитанница Горайона вздохнула и уверенно ступила на лесную тропу. Тьма накрыла её бывший дом и с бешеной скоростью неслась, поглощая всё на своём пути, за Равеной. Тьма следовала за ней по пятам, и каждый ярд освещённого пути, что оставался за спиной у воительницы, жадно пожирался этой тьмой. А в голове снова зазвучал голос, но уже другой – зловещий и неприятный: «Ты научишься…» Но она так больше и не обернулась назад.

 Когда Имоен проснулась, Равены не было рядом. Её названая сестра сидела на берегу быстро бегущего куда-то ручья. Солнце ещё не встало, и их окружали предрассветные сумерки.

 – Равена, тебя что-то тревожит? – Имоен присела рядом. – Ты ворочалась всю ночь.

 – Мне снился Горайон, – ответила Равена, не сводя с потока глаз.

 Имоен внимательно выслушала пересказ её сна.

 – Значит он улыбнулся, когда исчезал?

 – Да. Знаешь, я боялась, что его предсмертный крик никогда не покинет меня. Но я не слышу его больше… По крайней мере пока что. Так не хочется жить под гнётом потери, но и забыть эту потерю я не в силах, – Равена глубоко вздохнула. – Но этот другой голос… Он неизвестен мне, но кажется знакомым… Я ничего не понимаю.

 – Может это твоё подсознание? Или совесть? – Имоен старалась не улыбаться, но у неё это плохо получалось. На левой щеке проявилась ямочка.

 – Если б это была совесть, она не разговаривала бы со мной – мы с ней давно в ссоре.

 Имоен прыснула, Равена шикнула на неё – Джахейра и Халид ещё спали. Полудроу не смогла больше заснуть, потому отправила их спать, пообещав подежурить вместо них. На востоке показался кусочек розового солнца.

 – Равена, помнишь в Кэндлкипе, когда мы были ещё маленькие, мы утащили из библиотеки толстую книгу в красном бархатном переплёте с чёрными кожаными вставками?

 – Ага, – кивнула Равена. – «Жизнеописание вампиров». Мы читали её весь вечер до темноты, а потом не спали всю ночь. Нам казалось, что мы познали тайны бытия, и за это нам сулит расплата, – она тихонько хихикнула. – А почему ты вспомнила?

 – Просто тогда мы тоже смотрели на восток в ожидании солнца. Правда тогда мы сидели на одной кровати, с головой накрывшись покрывалом, и вздрагивали от каждого шороха.

 Названые сёстры тихо смеялись. На них нахлынули воспоминания. Они вспоминали, как через несколько лет после прихода Равены в Кэндлкип, Горайон привёл в её комнату Имоен. Вспоминали сказки их приёмного отца. Вспоминали, как решили называть друг друга сёстрами и даже составили шуточный договор. Вспоминали, как представители всех профессий жаждали получить их в ученики. Джондалар был горд, когда Равена пришла к нему. А вот воровскому искусству в Кэндлкипе не учили, поэтому Имоен пришлось познавать азы магии. Однако после того как она едва не взорвала лабораторию, её оставили в покое. Имоен была самоучкой и постигала премудрости воров из книг. Что касается Равены, она долго спорила со своим учителем о выборе оружия. Он предлагал ей то длинный меч, то копьё, то булаву; но она стояла на своём. Её поражала мощь двуручного меча. Его удобно держать, им удобно бить, его приятно носить за спиной. Это было идеальное оружие. В конце концов, Джондалар сдался и подарил ей первый двуручник. Они вспомнили и Зарка с друзьями. Вот тогда-то Имоен и получила настоящего учителя. Рододендрон был поражён способностями ученицы и говорил, что у неё большое будущее.

 В краткой паузе Равена заметила, что они совсем не вспоминают грустных событий. И снова нахлынули воспоминания. Сёстры перебивали друг друга. Будто бы они снова сидели на крыше смотровой башни Кэндлкипа, а не на берегу дикого ручья. Они были радостны и беззаботны. Тяжёлый осадок ночи быстро растаял.

 – А помнишь…

            А помнишь…

                    А помнишь…

 Равена и Имоен уже не сдерживали смех, слёзы от него текли по щекам. Джахейра и Халид подошли к ним, когда они вспоминали, как решили пробить дверь в одной из башен Кэндлкипа, чтобы узнать, куда она ведёт. Решено было сделать взрывчатку, и названые сёстры направились в лабораторию Горайона за ингредиентами.

 – А когда он нас заметил, мы решили убежать, – смахивая слёзы, вспоминала Имоен.

 – Ага, только убежать у нас не получилось – мы встали, как вкопанные, – трясясь от хохота, поддакнула Равена.

 – Это Горайон на нас навёл заклинание удержания. Ох, и влетело нам тогда, помнится!

 – Так вы, оказывается, никогда не были спокойными и милыми девочками? – Раздался голос Джахейры за их спинами.

 Девушки покачали головами:

 – Нет! Ни-ког-да!

 – Я боялась, что вы будете себя плохо чувствовать сегодня. Как нога, Равена?

 – Ничего. Немного дёргает.

 – Пойдём, сменим повязку, позавтракаем и дальше в путь.

 День начался с печёных в костре яиц и травяного чая с рассыпчатыми пшеничными сухарями. Лечебная мазь покрыла новую полоску бинта, вокруг опухшей ноги легли прохладные листья подорожника. Рану немного пощипывало от заживляющего действия. Равена принялась латать разорванный тем зомби сапог. В качестве заплаты она решила использовать кусок голенища сапога самого Басилуса, отрезанный ещё вчера.