Работа над ошибками - Питер Лавси

Скорее всего, именно эти люди оставили у подножия памятника хризантему в глиняном горшочке и увядший венок. Комплекция Даймонда была такова, что ему было бы трудновато, присев на корточки, изучать каждый квадратный сантиметр пространства вокруг памятника. Но ему повезло: когда Питер, положив ладонь на ограду, пригляделся внимательнее, он заметил уголок листка бумаги, торчавший из-под цветочного горшка. Просунув руку сквозь решетку, Даймонд осторожно вытащил чек кассового аппарата. На одной его стороне обнаружил список товаров, купленных в Сейнсбери накануне. На другой карандашом было аккуратно написано следующее: «Д., вам не помешает немного похудеть. Идите по тропинке через поле. М.»

Текст послания вызвал у Питера раздражение. В основном оно было вызвано тем, что, судя по тексту, Маунтджой был уверен: на данном этапе он, Питер Даймонд, станет выполнять его инструкции, не обращая внимания на личные оскорбления. Положив чек в карман, Даймонд посмотрел направо, чтобы оценить, насколько сложна стоявшая перед ним задача. Вероятно, Маунтджой направлял его к вершине холма. Даже в тех редких случаях, когда Питер, вняв голосу разума, пытался прибегнуть к физическим упражнениям, чтобы хоть немного снизить вес, он не доходил до столь экстремальных, с его точки зрения, действий, как прогулки по пересеченной местности. Теоретически он поддерживал Ассоциацию пешеходов, которая выступала за то, чтобы за городом все тропинки, даже пересекающие частные владения, были доступны любому желающему пройтись. Но ведь Питер Даймонд поддерживал и Ассоциацию морских спасателей, хотя это не означало, что он был готов выйти в море в шторм.

Кряхтя, Даймонд поплелся по указанному маршруту. Все могло быть гораздо хуже, убеждал он себя. В конце концов, сверху на него не лил дождь. Чистое бледно-голубое небо, легкий ветерок… При сильном ветре на высоте восьмисот футов над уровнем моря ему пришлось бы гораздо хуже. «Будем считать, что мне повезло, – думал Даймонд. – Я всего лишь должен совершить приятную прогулку на свежем воздухе и встретиться с преступником, которого я когда-то отправил в тюрьму. Нет, правда, я счастливчик».

Добравшись до гребня холма, он зашагал по редколесью, временами пробираясь сквозь негустой кустарник. Через прогалины между деревьями Питер видел машины, проносящиеся по Лансдаун-роуд. Здравый смысл подсказывал Питеру, что Маунтджой решится на контакт с ним только после того, когда он окажется на открытой местности, где легко будет убедиться в том, что его никто не сопровождает. Это означало, что до встречи оставалось минут двадцать.

Сбиться с пути было невозможно. Стрелки указателей вели Даймонда в сторону Котсуолд-Уэй по выбранному Маунтджоем маршруту. Редколесье закончилось, и Питер двинулся дальше вдоль каменной стенки, покрытой пятнами желтого лишайника. Ему по-прежнему приходилось идти в гору, но склон стал более пологим, да и продвигаться вперед по пружинящей под ногами траве было приятнее, чем перешагивать через узловатые корни деревьев. Линия горизонта, где зелень травы смыкалась с голубым куполом неба, теперь находилась совсем рядом. Еще три минуты – и перед Питером открылся захватывающий вид на долину Лэм. Подъем закончился, однако нигде не было видно ни души.

Оставалась надежда, что Даймонда окликнут откуда-нибудь сзади, например из-за каменной стенки, мимо которой он только что прошел. Она была достаточно высокой, чтобы скрыть человека, стоящего в полный рост. В каменной кладке, не закрепленной раствором, имелось множество отверстий. Сквозь них беглый заключенный мог вести наблюдение или – при необходимости – общаться с собеседником, оставаясь в укрытии, словно грешник во время исповеди в церкви. Правда, Маунтджой, судя по всему, и не думал каяться в своих грехах. Когда из-за стены в небо взмыла, хлопая крыльями, утка, Даймонд остановился, а затем, чуть пригнувшись, приблизился к каменному препятствию и приложил к нему ухо, готовый выступить в роли священника. Вокруг царила тишина. Опасливо озираясь, Питер снова зашагал вперед. Дойдя до очередного пролома в стене, такого же, как те, что уже несколько раз попадались на его пути раньше, он перешагнул на территорию по другую сторону забора. Внимательно осмотревшись, убедился, что местность вокруг по-прежнему оставалась пустынной.

Далее Даймонду следовало спуститься по крутому косогору. Он подумал о том, что, наверное, именно этот путь избрали для бегства наименее храбрые из солдат, участвовавших в сражении триста пятьдесят лет назад. Во время обучения в школе уроки истории никогда не вызывали у Даймонда благоговейного трепета. Теперь же его мысли и подавно были заняты более актуальными проблемами, чем события, происходившие несколько столетий назад. Спуск оказался для Питера еще тяжелее, чем подъем. Вскоре у него возникло сильнейшее желание плюнуть на все и повернуть назад. В конце концов, какими бы красивыми ни были открывавшиеся ему виды, силы Даймонда имели свой предел.

Внизу, в долине, виднелись домики фермеров. Это означало, что между ними наверняка была проложена хоть какая-нибудь дорога, и она рано или поздно должна была вывести Даймонда к тому месту, с которого началось его мучительное пешее путешествие. Ему не хотелось снова карабкаться вверх по склону, а потом спускаться обратно к памятнику.

Преодолев примерно половину спуска в долину, Питер внезапно вспомнил о своем обещании связаться по телефону со Стефани. Не дождавшись звонка, она наверняка огорченно вздохнет, и в длинном списке проступков, совершенных Питером за время их совместной жизни, появится еще один пункт. В большинстве случаев ему было нечего возразить на ее упреки, но не на сей раз. Ведь он все-таки вспомнил о том, что должен был сделать. Вот только почему это произошло в таком неподходящем месте и в неудачный момент?

Склон, по которому он спускался, стал более пологим. Вскоре Питер оказался на берегу текущего в долине широкого ручья. К счастью, его вполне можно было преодолеть вброд – Питер своими глазами видел, как незадолго до него это сделал грузовик. Еще одной хорошей новостью было то, что Даймонду удалось найти место, где русло можно пересечь, даже не замочив ног, – что он и сделал. Следующим препятствием, возникшим на его пути, стал решетчатый забор скотоводческой фермы. Умудрившись перелезть через него и спрыгнуть вниз, не подвернув лодыжку, Питер решил ненадолго остановиться и обдумать сложившуюся ситуацию. Он прошел уже более полутора миль, пора было принимать какое-то решение. Стрелка, нарисованная на столбе у ручья, предлагала ему продолжить путь, то есть подняться вверх по склону на другом берегу и следовать вдоль Котсуолд-Уэй. Однако это могло означать, что придется пройти еще много миль в глубь Глостершира. Между тем терпение Питера Даймонда было на исходе.

Прислонившись спиной к сколоченным из деревянных жердей воротам загона для скота, он внимательно огляделся. Тропинка, тянувшаяся через долину, выглядела не слишком гостеприимно, но все же была бы наиболее удобным маршрутом, если бы он решил продолжить свой поход. Видимо, когда-то ее собирались заасфальтировать, чтобы по тропе можно было проехать на машине. Во всяком случае, вдоль нее трава была скошена, а кое-где тропу присыпали гравием. Даймонд увидел знак, свидетельствующий о том, что в ручье можно рыбачить. Однако вокруг не было ни одной машины и ни одного рыбака.

Почувствовав жажду, Питер подумал о том, достаточно ли чиста вода в ручье, чтобы можно было напиться прямо из него. Внезапно его слух уловил шум двигателя, который доносился откуда-то слева, со стороны фермы. Он был слишком высоким, а значит, его источником являлся мотор не трактора и не грузовика. У Даймонда мелькнула мысль, что он слышит шум двигателя и винтов вертолета с инспектором Уоррилоу на борту. Затем он увидел мчавшийся по тропе мотоцикл. В нем сидел человек в черном кожаном комбинезоне и красном шлеме с черным плексигласовым забралом.

Мозг Даймонда лихорадочно заработал. Мотоцикл, приблизившись, остановился в нескольких ярдах от Питера. Не поднимая забрала, мотоциклист обернулся назад, взял с заднего сиденья еще один шлем и бросил его Даймонду.

Тот даже не попытался его поймать, и шлем упал на землю около его ног. Говорить что-либо было бессмысленно – рев мотоциклетного двигателя глушил все звуки вокруг.

Мотоциклист энергичным жестом поманил Даймонда к себе. Похоже, он всерьез рассчитывал, что мужчина весом в двести десять фунтов наденет шлем и прыгнет на заднее сиденье. Но Даймонд скрестил руки на груди и демонстративно уставился куда-то в сторону.

Глава 6

Дело было вовсе не в том, что Даймонд пытался перехитрить противника. Никакой стратегии у него не было – он просто не хотел ехать на заднем сиденье мотоцикла. Его решимость возымела эффект – мотоциклисту пришлось заглушить мотор. Сделав это, он поднял затемненное пластиковое забрало шлема. Несколько лет, проведенных в тюрьме Олбани, давали о себе знать – лицо Маунтджоя казалось изможденным. Однако Даймонд сразу узнал знакомые черты. Джон Маунтджой был больше похож на славянина, чем на англосакса. Темно-карие, глубоко посаженные глаза, высокие и широкие скулы, твердая линия рта и массивная нижняя челюсть – весь облик Маунтджоя свидетельствовал о том, что он человек волевой и решительный.