Работа над ошибками - Питер Лавси

– Неудачное сравнение, – заметил Уоррилоу после долгой паузы. – Мы говорим о разных проблемах.

– Наверное, вы правы, – кивнул Даймонд, а затем негромко добавил: – Сейчас я думаю о том, где преступник может держать дочь мистера Тотта.

Снова наступило молчание. Тотт сидел, опустив голову, поэтому никому не было видно выражение его лица.

– Я полагаю, в текущей ситуации мы должны временно отказаться от планов ареста преступника, – внезапно заявил Фарр-Джонс.

Уоррилоу тут же позорно дал задний ход:

– Я вовсе не утверждаю, что мы должны немедленно схватить его. Но наш долг в сложившемся положении состоит в том, чтобы отслеживать все перемещения Маунтджоя. Не сомневайтесь, мистер Даймонд, все будет сделано таким образом, чтобы у него не возникло никаких подозрений.

– Отлично, – сказал Даймонд. – Вот и отслеживайте. А я, можете не сомневаться, отправлюсь первым же междугородним поездом в Лондон.

– Пожалуйста, не надо! – взволнованно воскликнул Тотт.

– Он этого не сделает! – холодно бросил Уоррилоу. – В противном случае будет жалеть об этом всю оставшуюся жизнь.

Уоррилоу держался весьма уверенно, однако присутствующие прекрасно понимали, что рисковать жизнью придется не ему. К тому же он находился не на своей территории, да и по званию и должности не был старшим среди собравшихся. Фарр-Джонс откашлялся и произнес:

– Джентльмены, ситуация сложилась необычная, и нам необходимо установить приоритеты. Ваш долг, мистер Уоррилоу, состоит в том, чтобы вернуть Маунтджоя в тюрьму, и мы сделаем все, чтобы помочь вам в этом. Однако главная наша забота – безопасность мисс Тотт и ее спасение.

– Спасибо вам за эти слова, сэр, – тихо пробормотал Тотт.

Даймонд отметил, что про его безопасность не было сказано ни слова.

– Насколько мне известно, – продолжил Фарр-Джонс, – у мистера Даймонда, когда он служил в местном отделении полиции, был весьма высокий процент успешно проведенных операций.

– В этом с ним никто не мог сравниться, – заметил Тотт без малейшей нотки фальши в голосе.

– Мистер Даймонд не всегда точно придерживался устава и инструкций, однако действовал очень результативно. Он лично знает Маунтджоя, и именно он отправил его за решетку. В сложившихся обстоятельствах мистер Даймонд – наша главная надежда. И я намерен поддержать его на все сто процентов.

– То есть наблюдения не будет? – уточнил Питер.

– Нет.

– И «жучков» тоже?

– Обойдемся без них.

– Я требую, чтобы мое несогласие зафиксировали официально! – торжественно объявил Уоррилоу.

– Это будет сделано, – кивнул Фарр-Джонс, не глядя на инспектора. – Вы готовы приступить к делу немедленно, мистер Даймонд?

Время принимать решение, подумал Питер. Кажется, ему удалось заставить своих бывших коллег внять доводам разума. Готов ли он, Питер Даймонд, снова открыть охоту на Маунтджоя?

– Да, готов – если кто-нибудь вызовет мне такси. Жаль, что мы не сможем использовать машину, которую вы подготовили, Джон. Кстати, что это за автомобиль?

– Тот, в который мы поставили «жучки»? – Уигфулл нахмурился. – «Воксхолл Кавальер». А что?

Даймонд улыбнулся.

– Что смешного? – удивился Фарр-Джонс.

– Да так, ничего. Просто было бы забавно отправить на Лансдаун-роуд, к памятнику Гренуиллу, машину «Кавальер». Это слово – аналог слова «всадник», то есть кавалерист. А Гренуилл ведь командовал пехотой роялистов. И к тому же роялисты проиграли Гражданскую войну.

Такси компании «Эбби рэдио» медленно продвигалось по Брод-стрит в плотном потоке машин, минуя памятные Питеру Даймонду места. Глядя по сторонам, он отмечал изменения, произошедшие в городе за время его отсутствия. Рабочие счистили сажу, въевшуюся в фасад собора Святого Михаила, открыв взглядам прохожих его красоту. Торговый центр «Росситер», в котором Стефани покупала поздравительные открытки для Питера, сохранился. Однако находившееся рядом небольшое кафе, где любили собираться студенты, привлекаемые дешевым овощным супом, исчезло. Каким-то чудом уцелел букинистический магазин, несмотря на кризис. Питер невольно подумал о том, что если даже город стал немного другим, то и работа полицейских наверняка изменилась – причем не в лучшую сторону. Он знал, что в рядах полицейских за последнее время прочно окопались бюрократы и всевозможные бездельники-консультанты. Тем более странно, что утром у него возникло чувство, будто невзрачное здание отделения полиции на Манверс-стрит – его родной дом.

Даймонд невольно порадовался, что Фарр-Джонс и его бывшие коллеги не могут проникнуть в его мысли. Ему бы не хотелось, чтобы они поняли, насколько он соскучился по настоящей работе. Интересно, что бы они сказали, узнав, что он опустился до уборки тележек с автомобильной стоянки супермаркета?

Взяв на себя контакты с Маунтджоем, Даймонд шел на серьезный риск. При встрече Маунтджой вполне мог попросту достать пистолет и застрелить его. Однако, хотя при мысли об этом пульс у Питера учащался, а по коже пробегали мурашки, он сознавал: последние два года ему не хватало подобного риска.

– Где вас высадить? – спросил таксист. Машина уже выехала за черту города. Стоявшие вокруг здания располагались на значительном расстоянии друг от друга. Справа Даймонд увидел обнесенный забором комплекс сооружений, принадлежащих министерству обороны, а слева – Бекфорд-Тауэр.

– Давайте чуть помедленнее? – попросил он. – Место, которое мне нужно, всего в четверти мили от ипподрома.

Питер отдавал должное Маунтджою – место встречи он выбрал удачно. Любая полицейская машина здесь сразу же бросилась бы внимательному наблюдателю в глаза, даже если бы была без опознавательных знаков.

Позади такси, сбросившего скорость, мгновенно образовался хвост из других автомобилей. За исключением тех дней, когда на ипподроме проводились скачки, водители привыкли проезжать этот участок шоссе без помех. Дорога была узкой, поэтому обогнать такси не представлялось возможным. Водитель, следующий за такси на предельно малой дистанции, принялся мигать фарами, требуя либо увеличить скорость, либо уступить ему дорогу.

– Там впереди указатель, поэтому поезжайте еще медленнее.

– Если я поеду еще медленнее, приятель, вы сможете идти передо мной и размахивать красным флажком.

Машина приблизилась к указателю на Котсуолд-Уэй.

– Вон там справа есть небольшое свободное пространство. Можете там притормозить? – спросил Даймонд.

Его внимание привлекло каменное строение ярдах в двухстах от дороги. Разумеется, оно находилось на противоположной стороне дороги, и потому, чтобы свернуть вправо, таксисту пришлось минуту выжидать, пропуская встречные машины. За это время шлейф из автомобилей позади еще больше разросся. Когда таксист наконец совершил нужный маневр и остановился на обочине рядом с указателем, многие, проезжая мимо, бросали на него и на Даймонда возмущенные взгляды.

Не обращая на них внимания, Питер расплатился с водителем и принялся разглядывать склон, который ему предстояло преодолеть, чтобы попасть к памятнику Гренуиллу. Человеку его роста и комплекции следовало опасаться, как бы грунт не начал осыпаться под его ногами. Однако Даймонду все же удалось благополучно вскарабкаться наверх. Отдышавшись, он зашагал по истоптанной траве к каменной колонне памятника. Поблизости никого не было.

Памятник сэру Бевилу Гренуиллу был двадцати пяти футов в высоту и ничем не отличался от других подобных мемориалов. Впрочем, он неплохо вписывался в окружающую местность и казался гармоничной частью пейзажа. Памятник представлял собой четырехгранную колонну из серого гранита, стоявшую на квадратном постаменте. Его венчала скульптура грифона – мифологического существа с туловищем льва и орлиной головой с крыльями и когтями. Колонна была обнесена металлической оградой высотой восемь футов. Даймонд обошел вокруг нее. Надпись, сделанная в восемнадцатом веке на лицевой грани памятника, гласила, что памятник возведен в память о рыцаре, который погиб на этом месте в один из июльских дней 1643 года. Если в ее тексте и было зашифровано какое-то послание, адресованное лично ему, понять, какое именно, Питер был не в силах. Судя по всему, у доблестного сэра Бевила было мало общего с Джоном Маунтджоем: если верить памятной надписи, предводитель английских роялистов был человеком, чье благородство служило примером для других. Он не сгибался под ударами судьбы и сочетал в себе беспримерное мужество и добрый нрав.

Нет, он явно был не из тех, кто истязает и убивает женщин.

Под высеченной в граните надписью располагалась металлическая табличка вполне современного вида. Выгравированные на ней строки сообщали о героической роли сэра Бевила в битве при Лансдауне. Табличку разместили на памятнике активисты так называемой Королевской Армии – группы энтузиастов, занимавшихся изучением событий истории Англии и в первую очередь реконструкцией сражений.