Разделённые вихрем судьбы - Глеб Янышев

Шеба никак не могла найти ровное место, чтобы хотя бы бросить стрелу арбалета, все еще зажатую в руке. Но лазутчик был не так прост. Он выбирал как раз самые трудные места, где земля под ногами все время то вздымалась вверх, то стремительно уходила вниз.

На одном относительно ровном месте девушка все же смогла прицелиться и запустить болт в спину мага. Но тот как раз в нужный момент споткнулся, и ушел в сторону. Стрела всего лишь разорвала рукав его мантии, не причинив вреда. В ярости маг развернулся и расчертил каким-то знаком воздух перед собой. Резко чиркнув по траве, лазутчик заставил ее загореться. В один миг на несколько метров в обе стороны перед Шебой разрослась стена огня. На бегу девушка попыталась пробить ее ударом воздуха, но так как огонь оказался колдовским, то заклинание просто растворилось в нем, не принося никаких изменений.

Когда Шеба все же выбралась из-за стены огня, которая, к счастью, не распространялась дальше по всему полю, а всего лишь догорала на одном месте, лазутчик уже добежал до леса. Последнее, что увидела наемница, его спину, скрывшуюся за деревьями.

Шеба стрелой долетела до леса, но поняла, что отыскать теперь бежавшего будет невозможно. Походив между деревьев некоторое время в поисках следов, девушка вернулась на то же место, откуда пришла. Лазутчик ушел, заметая следы. Шеба чувствовала магию, которую он использовал.

— Проклятье! — зарычала она, со злостью ударив сухое дерево рукой. Его кора потрескалась, а щепки вонзились под кожу. Второй раз зарычала наемница уже от боли. На месте ссадины выступили алые капли крови.

— Как же я могла его упустить, — негодовала Шеба, жалея, что не может принять облик дракона хотя бы наполовину, чтобы долететь до мерзавца, напавшего под покровом ночи. Лазутчик Заката нужен был ей живым. Но в каком направлении он мог побежать, уже не выяснить. Прочесывание леса ничего не даст, хотя вождю это доказать будет крайне сложно.

Укоряя себя за то, что упустила из рук возможность вычислить Клорино и всех его людей, наемница вернулась обратно в лагерь.

— Что случилось? Ты видела напавшего? — посыпались на нее вопросы, и Шеба рассказала, как все произошло. Вождь сразу же велел подозвать к себе часовых.

Не желая слушать, как Тораач будет их отчитывать, наемница вернулась туда, где оставила свои вещи.

— Извини, я стрелу твою так и не нашла, — сказал Сардону она.

— Конечно… это такая трагедия, если не принимать во внимание то, что ты чуть не сломала мне руку, — возмутился мужчина.

— Когда на тебя среди ночи направляют заряженный арбалет — как еще было отреагировать? Это ты, между прочим, заснул на посту, — осадила его Шеба.

— Всего-то на минуту закрыл глаза, — в сторону сказал Сардон.

— Да, и чуть не стало у нас два трупа…

— Жалко беднягу, — согласился Сардон, увидев возможность переменить тему.

— Слушай. Еще одна такая выходка и я не буду останавливаться в последний момент, — предупредила Шеба.

Больше в эту ночь никто спать не ложился. За исключением Сардона. Отчитанный, он ушел от наемницы подальше, собрав свои вещи, и через несколько минут уже спокойно похрапывал.

На рассвете состоялись похороны погибшего воина. Из сушняка соорудили большое костровище, на которое водрузили тело. Все кочевники согласно обряду опустили головы и встали на колени. Лишь вождь остался на ногах и начал перечислять на своем языке подвиги и деяния умершего. Таков был обычай похорон у жителей кочевых племен. В этом они походили на северных варваров, которые так же сжигали тела усопших. Кочевники верили, что огонь освобождает дух от оков плоти, который уносится в Вечные степи. Становится истинно свободным. Это была великая честь, которая, как говорили они, уготована каждому из живущих. Кто-то удостаивается ее раньше, а кому-то отпускается больше времени здесь, чтобы познать жизнь. Потому остальные и преклоняют колена. А вождь должен обязательно рассказать ветрам о том, что совершил в жизни человек, которого хоронят. И эти деяния будут вести к Вечным степям дух усопшего, а вождь племени будет проводником. Потому на языке кочевников предводитель произносится как «тарага», что означает дословно «тот, кто ведет». В этом понимании у слова и появляется два значения.

После перечисления деяний тело предали огню. Раздуваемый ветром, он быстро охватил все поленья, и через некоторое время костровище начало угасать, оставляя лишь пепел и золу, которую после вождь развеял по ветру.

Не завтракая, все оседлали коней и отправились дальше. За сегодня, как пообещал Тораач своим воинам, они обязательно нагонят врагов. Вождь проявил неожиданную внимательность к словам Шебы и не стал обыскивать лес, где следов все равно не было. Зато в ближайшем поселении, которого всадники достигли через пару часов, дровосеки видели среди деревьев отряд воинов Заката.

— Мы отстаем от них всего на пару часов. Ускоримся и нагоним! — крикнул вождь, и остальные дружно подхватили.

Воины вошли в редкий лесок, просвечиваемый солнечными лучами насквозь, и Шеба сразу же почувствовала недавно творившуюся магию.

— Будьте на чеку, — предупредила она. — Ваши враги либо еще здесь, либо где-то неподалеку.

Шеба спешилась. Ее примеру последовали несколько воинов, в том числе Сардон.

— Не могу я сидеть на этой коняге. Как будто у всех на обозреве, — проворчал стрелок.

— Так и есть, — ответила наемница, вглядываясь в деревья. На миг ей показалось, будто среди них что-то мелькнуло. Шеба со скоростью рыси бросилась вперед, но оказалось, что это была всего лишь косуля.

Девушка тихо ругнулась себе под нос. Но это не осталось незамеченным.

— Как не хорошо. Такая приличная девушка и так выражается, — язвительно шепнул Сардон, подкравшись сзади.

— Когда-нибудь эта приличная девушка укоротит твой длинный язык, — поиграла в руке ножом Шеба перед лицом мужчины. Больше он не приставал. По крайней мере в следующие несколько минут.

Выбравшись из перелеска, передовые воины призвали всех ко вниманию. С конца поляны к ним приближался довольно большой отряд всадников. Приглядевшись, наемница увидела, что это оказались тоже кочевники. Их одеяния ничем не отличались от тех, что носили люди Тораача, кроме странных кожаных обручей на головах, с которых вниз свисали черные перья.

Подойдя на расстояние выстрела, как определил Сардон, всадники остановились, и вперед поскакал лишь один из них. В отличие от прочих, в его волосы были вплетены зеленые перья, что являлось отличительным признаком вождя.

— Клан Зеленого пера… — послышался шепот в рядах людей Тораача.