Хозяин - В. Коростелев

– Значит, так, Юра, в первую очередь создай бригады: охотничью, рабочую на выварку соли и для работы в поле. На огородах пускай старухи с мальцами управляются, в этом году отдельных наделов не будет, размежуем по осени, причем объясни, что размер надела каждой семьи будет зависеть от его старательности в это лето и от количества приемных детей в семье, ведь есть сироты?

– Сироты есть, – подтвердил Юра. – А как быть с несемейными и старухами?

– Старух приравнять к сиротам, возьмут в семью, надел больше будет, а всех мужиков холостых ожени, пусть ему хоть пятнадцать лет будет, все равно женилка уже работает. Но сделай это аккуратно, ну там смотрины или обряд какой-нибудь придумай, не мне тебя учить.

– Ну хорошо, выделим наделы, сено заготовим, а на ком пахать будем? На бабах?

– А это другой вопрос, мой друг. Как ты относишься к поездке в Степь, к Волге? И давай этот вопрос решим за столом, заодно и мою женитьбу отметим, – сказал я, улыбаясь и доставая из котомки домашнюю снедь и приличный запечатанный кувшин с самогоном.

Юра минуту сидел с изумленным лицом.

– Ну… нет слов, нет слов, поздравляю!

Поздний вечер, мы вдвоем сидим за столом, порядком уже наклюкались, и ведем беседу на разные мудрые темы.

– Вот скажи мне, химик, в чем измеряется сила?

– Сила измеряется в Омах, – твердым голосом произнес пьяненький Юра, слегка покачиваясь на табуретке.

– Нет, я не про каких-то Омов, я тебя спрашиваю, в чем заключается сила человека? Ведь раньше людям принадлежал весь мир. Как они смогли отвоевать всю сушу у животных, построить города, жить в большем достатке, чем мы сейчас?

– Люди не только сушу отвоевали, но и пользовались морскими богатствами: добывали из-под воды нефть, природные ископаемые, по морю ходили корабли, перевозили грузы, ловили рыбу и даже воевали между собой не только на суше, но и на море. А сила, – Юра на минуту задумался, – сила человека заключается в его ненасытности и постоянной неудовлетворенности. Вот, к примеру, хищники – у них, как и у людей, существуют вожаки, некоторые из хищников собираются в стаи, как и люди, но вот они наелись, и они довольны, и не очень-то думают о завтрашнем дне. Ну а как ведет себя человек? Вот он сыт. Потом ему приходит мысль приодеться, холодновато иногда бывает, значит, он убивает следующее животное, мясо которого зачастую не использует в пищу, а прикрывает чресла шкурою. Затем ему приходит в голову, что его сосед был более удачлив на охоте. И поел более вкусного мяса. И если он более смел и силен, чем сосед, то отнимает у него охотничьи угодья и зачастую самку, а раз у него больше жен и, соответственно, детей, он начинает думать, как прокормить эту ораву. Жены взывают к его совести и говорят, что у соседей пещера более комфортабельна и что им, то есть женам, надоела только мясная пища, они хотят вкусных мягких кореньев и нежных листочков, «таких, которых ты, милый, дарил мне на свадьбу». «Да где ж я тебе их достану? – вполне резонно возражает супруг. – До них еще надо дойти, а это страшно, могут слопать по пути». Но супруга неумолима и в наказание не допускает его до своего тела. Тогда человек сидит, чешет «репу» и через некоторое время додумывается до земледелия, которое отнимает часть территории, принадлежавшую ранее животным. Так постепенно человек завоевал землю полностью. Я почему сравнил человека с хищником? Только потому, что он тоже относится к этой породе, только более страшен для окружающей среды. Иногда мне кажется – мы не из этого мира, нас просто выкинули из рая за жадность и жестокость, и катастрофа произошла не случайно, а по воле сверху, чтоб проредить жадное стадо…

Юра остановился, видимо желая промочить ссохшееся от длинного монолога горло, махнул залпом целую кружечку, но забыл, что в ней отнюдь не вода, и поперхнулся, закашлялся, покраснел и выпучил глазки. Спешно реанимируя товарища, я бестолково стучал его по спине и подсовывал соленый огурец. Наконец жидкость провалилась, но к «огненной воде» химик больше не притрагивался. Мы еще долго болтали в этот вечер, а под конец я услышал странную фразу:

– Ты заметил, как изменилась твоя речь? – спросил совсем пьяненький Юра. – Твой словарный запас стал намного богаче, и виноват в этом я, – произнес химик и свалился с табурета.

Глава 4

«Утро, утро начинается с рассвета» – глупая фраза пришла откуда-то на ум, лишь только я открыл глаза. Голова после выпитого вчера не болела, и я соображал, чем займусь сегодня. Внезапно с улицы донесся истошный крик, и я, недолго думая, подхватив «тулку», кинулся на улицу.

Прижмурившись от солнца, бившего прямо в глаза, вижу – по улице бежит молодая девка, а за ней незнакомый мне, наверное из вновь пришедших, мужик. Я схватил пробегавшую мимо девчонку и отвернулся с ней в сторону. Мужик, не успев затормозить, прохлестнул мимо.

– Ты кто? – спросил я.

– Не твое собачье дело, – огрызнулся дядька.

Девка пряталась за мной, а мужик все пытался ее ухватить, потом решительно протянул руку, желая отодвинуть меня, это он зря…

– Куда ты грабельки тянешь, дядя?

Сдвинувшись в сторону, крепко прихватил левой рукой чужую кисть, а правой, перехватив выше локтевого сустава, завернул руку мужика, смещаясь ему за спину и держа руку на излом. Так, нажмем, покланяйся дядя, покланяйся. Мужик визжал от боли, но ничего поделать не мог.

– Старина, когда тебя спрашивают, отвечай вежливо. Хозяин я местный, а за твои слова невежливые в колодки на неделю посадим. Ежели еще что учинил, то отдельно ответишь, я тебя сейчас отпущу, так не вздумай дергаться, побежишь – пулю схлопочешь. Ты понял?

Мужик в ответ резко закивал головой.

– Ну вот и славно, а теперь отвечай, что случилось.

– Да эта Груня – девка моя, я ее триста верст от Степного вел-кормил, сначала все просила: «Спаси меня, дядя Леша, я тебя отблагодарю», – и благодарила всю дорогу, а теперь нос воротит, перед местными хвост крутит, сегодня ночью вообще удрала, только к утру, смотрю, идет по селу хвостом виляет».

– Все так, девка? – строго спросил я.

Она закивала:

– Да я его за это и отблагодарила, так не нравится он мне.

– И кто ж тебя, голуба, под своим крылом пригрел?

– Да Мишка Патлатый, дружинник твой.

– А ну, позвать сюда Мишку!

– Нет его, – сказал кто-то из уже собравшегося народа. – Он на солеварне, Груня от него возвращалась.

– Хорошо, эй, кузнец, в железа дядьку… Поеду на солеварню, узника доставлю, заодно и с Мишкой потолкую. Заодно посмотрю, сколько соли выработать успели.

Народ разошелся по работам, а я запряг Ворона в телегу и втроем с закованным кандальником и Груней отправился на солеварню. Чтобы не скучать дорогой, завожу разговор со своим попутчиком:

– Ты кем трудишься? – спросил я.

– Кузнец. В Степном свою кузню имел, – угрюмо ответил мужик.

– Ну и хорошо, нам кузнецы всегда нужны. Вот отработаешь недельку на солеварне, над ошибкой своей подумаешь – и за работу, вторая кузня пустует пока – твоей будет. Наряд исполнишь и на себя в достаток трудись, так что не унывай, кузнец, – сказал я, поглядывая на низину Соляного источника.

Миша Патлатый был старшим дружинником на солеварне, поэтому позволял себе не помогать в работе, а только руководить. Во всяком случае, пока телега спускалась в низину, к Соляному источнику, я видел, что он сидел на пенечке, изредка поглядывая в сторону работающих. Большие емкости, переходившие каскадом одна в другую, были заполнены соляным раствором, в последней емкости была, по сути, мокрая соль. Рабочие поддерживали огонь под емкостями, лопатами помешивали раствор, доводя до нужной кондиции, затем загустевшую массу лопатами перемещали в следующий резервуар, и так до полного испарения жидкости. В последней емкости уже сухую соль просто прожаривали. Когда первая емкость опустошалась, открывался шлюз, закрывающий источник, и новая партия жидкого рассола подавалась в систему. Работа тяжелая, но и пищевое довольствие на соляном источнике не в пример полевым работникам.

Миша же сидел, рук(ой)водил, хотя получал довольствие на уровне всех и, как старший, должен был хоть изредка показывать полезный пример прилежной работы.

– Здравствуй, Миша, – ласково сказал я. – Бог в помощь, работнички (это трудягам). Ну, Миша, принимай кандальника да показывай, сколько соли добыли.

Мы отошли в сторону склада, и я спросил:

– Видел девку? Ну и как думаешь поступать, возьмешь в свой дом или как?

– Да не нужна она мне, Степан Васильевич, сама пристала, даже сюда на ночь бегала.

– А тебе, значит, свободных баб не хватает, чужую пригреть решил, – и я без замаха врезал ему в челюсть.

– Это тебе за разврат, а это, – я добавил поднимающемуся Мише прямым в зубы, – за работу в поте лица, пахарь… Во, был Патлатым, стал Щербатым, зато впредь наука. И зла не держи, на себя злись…