Полночная аллея - Рейчел Кейн

Играя веером, старушка Дей мирно покачивалась на своих любимых качелях. Клер приветственно помахала ей, и та помахала в ответ.

— Ты пришла повидаться со мной, девочка? Поднимайся. У меня есть лимонад.

— Может, попозже, — ответила Клер. — Я должна идти…

И только тут она с ужасом осознала, куда именно Сэм указал ей дорогу.

В тот самый проулок — туда, куда все, включая бабушку Дей, советовали ей ни в коем случае не ходить. К жилищу вампира, которого старушка приравняла к пауку-каменщику и который однажды уже пытался заманить к себе Клер!

Старая дама с трудом встала — крошечная, морщинистая, сухая и жесткая, как старая кожа.

«Приходится стать жесткой, чтобы дожить в Морганвилле до старости», — подумала Клер.

— С тобой все в порядке? — спросила она.

— Да. Спасибо. Я… вернусь. — И Клер направилась в проулок.

— Девочка, в какую игру ты играешь? — воскликнула старушка позади. — Ты в своем уме?

Наверное, нет.

Огороженный с обеих сторон проулок был узким и становился все уже по мере ее продвижения вперед, будто дымоход. На этот раз она не испытывала никакого притяжения и не слышала голосов.

И Сэма тоже не было видно.

— Сюда, — произнес голос, когда она свернула за угол.

Сэм стоял там, в густой тени, прислонившись к стене рядом с дверью сильно покосившейся хижины.

— Этот Мирнин, — сказала Клер. — Он паук-каменщик.

Сэм обдумал ее слова и кивнул.

— Большинство людей знают, что сюда не стоит забредать. Но он покушается только на незащищенных, а значит, тебя не тронет. Сейчас, по крайней мере.

Прелесть какая!

Сэм открыл щелястую дверь, которая вряд ли могла защитить от прохладного ветра, и вошел внутрь. Оттуда хлынул затхлый горьковатый запах — химикалий, старых бумаг и нестираной одежды.

И что дальше?

Клер сделала глубокий вдох и шагнула в логово паука.

5

Хозяин пребывал в благодушном настроении.

— Клер!

Когда она спустилась по ступеням, он в мгновение ока пересек комнату и остановился в дюйме от нее, так близко, что она отшатнулась и прижалась спиной к широкой груди Сэма. Распахнутые глаза Мирнина горели энтузиазмом.

— Я ждал тебя! Почему ты пришла так поздно? Входи, входи, у нас нет времени на чепуху. Ты принесла книги? Хорошо. Что насчет «Последней воли и Завещания»? Заучила символы? Вот, возьми.

Он сунул ей в руку мелок и, двигаясь быстро, словно кузнечик, подкатил ближе древнюю, запятнанную доску, развалив при этом несколько стопок книг, однако проявил жизнерадостное безразличие к учиненному беспорядку.

— Будь осторожна, — еле слышно прошептал Сэм. — В таком состоянии он опасен.

Похоже на то. Клер кивнула и улыбнулась Мирнину, который тем временем повернулся к ней, — глаза его горели счастливым безумием. Она хотела спросить Сэма, что последует за маниакальной фазой, но не осмелилась.

— Я буду в другой комнате, — добавил он.

Мирнин нетерпеливо отмахнулся от него, даже не удостоив взгляда.

— Да, да, прекрасно, иди… Давай начнем с египетского обозначения азема. Ты поняла, что такое азем?

— Сплав золота и серебра, — ответила Клер и старательно изобразила на доске символ — что-то вроде чаши с воткнутой в нее большой палкой. — Ну как?

— Превосходно! Да, это он. А теперь кое-что потруднее. Чезбет.

Сапфир. Да, это и впрямь потруднее. Клер прикусила губу, собралась с мыслями и принялась рисовать. Круг над дважды перечеркнутой линией, рядом ножка или подставка и еще что-то похожее на автомобиль без колес над двумя отдельными кругами.

— Нет, нет, нет! — Мирнин схватил губку и стер «автомобиль». — Слишком современно. Смотри.

Он начертил символ снова: изображение вышло более грубым, но в ее глазах все равно напоминало автомобиль. Клер пришлось дважды скопировать его, прежде чем Мирнин остался доволен.

Символов было много, и он спрашивал о каждом, приходя во все большее возбуждение. Рука у нее разболелась — в особенности после того, как за ошибку в изображении символа свинца учитель заставил повторить его сто раз.

— Нужно делать это на компьютере, — сказала она, тщательно выводя мелом восемьдесят девятый вариант.

— Чушь! — Мирнин фыркнул. — Скажи спасибо, что я не заставляю тебя писать стилом на вощеной дощечке, как в прежние времена. Вы дети, испорченные дети, вас так и тянет к блестящим игрушкам.

— Компьютер гораздо эффективнее!

— На вот этих счетах я могу сделать вычисления быстрее, чем ты на компьютере, — презрительно усмехнулся Мирнин.

Ну достал!

— Докажите!

— Что?

— Докажите это.

Она немного сбавила тон, но Мирнин вроде бы не разозлился; напротив, у него сделался заинтересованный вид. Мгновение он молча смотрел на нее, а потом расплылся в широкой улыбке, выглядевшей довольно странно, и сказал:

— Ладно. Соревнование. Компьютер против счетов.

Она сомневалась, что это такая уж хорошая идея, хотя и ее собственная.

— Э… И что я выиграю? — спросила Клер, думая при этом, что гораздо важнее, чем для нее обернется проигрыш.

В Морганвилле нередко заключаются разнообразные сделки, но с одной стороны в них обычно участвуют людоеды. Поэтому следует быть осторожнее с условиями.

— Свободу, — со всей серьезностью ответил он, глядя на нее простодушными глазами, с выражением искренности на слишком молодом лице. — Я скажу Амелии, что ты не годишься для этой работы, и она позволит тебе вернуться к обычной жизни.

Хороший выигрыш. Слишком хороший.

— А если проиграю?

— Тогда я тебя съем, — абсолютно с тем же выражением ответил Мирнин.

— Вы… Вы не можете это сделать!

Она подтянула рукав рубашки и продемонстрировала ему золотой браслет.

— Не глупи. Конечно могу. Я могу сделать все, что захочу, дитя. Без меня нет будущего. Никто, в особенности Амелия, не пожалеет для меня лакомого кусочка. Ты такая маленькая, что на настоящую еду не потянешь, но, по крайней мере, твоя жизнь не пропадет совсем даром.

Она попятилась. Эта безумная улыбка… Клер бросила взгляд на дверь в соседнюю комнату, где ждал Сэм. Неудивительно, что Амелия велела ему оставаться здесь.

Мирнин испустил преувеличенно печальный вздох.

— Теперь смертные не те, как когда-то. Тысячу лет назад ты променяла бы свою бессмертную душу на черствую корку хлеба, а теперь не готова сыграть, даже если на кону твоя свобода. Люди стали такими… скучными. Ну, никаких пари? Окончательно?

Она покачала головой; на его лице отразилось разочарование.

— Тогда к завтрашнему дню напишешь мне эссе по истории алхимии. Я не жду от тебя научного труда, но рассчитываю увидеть с твоей стороны понимание основ того, чему я пытаюсь тебя учить.