Другая дверь - Михаил Климов

Но это вряд ли…

Потому что завалить шестидесятилетнего довольно не худого мужчину с одышкой, который последний раз дрался в средней школе, было делом простым. А вот остаться с одним охранником (три минус два) в чужом городе Гороха вряд ли устраивало.

К тому же много чести для «лоха» – посылать за ним двоих…

Так что с вероятностью около ста процентов Леший был один, и провести, возможно, последние часы своей жизни, Прохорову предстояло именно с ним.

Потягивая кофе и откусывая по кусочку круассан, наш герой вдруг вспомнил американский фильм под названием «Дуэль». Там сюжет был довольно простой: герой в легковой машине едет по шоссе где-то в глуши. И обгоняет здоровенный грузовик, водителю которого такое поведение легковушки не понравилось.

Дальше начинается сам сюжет: грузовик (считай, грубая сила) гоняется за легковушкой (интеллект) пытаясь наказать, раздавить, переехать за неправильное поведение. Но наши (легковушка) побеждают, причём довольно примитивно – на краю обрыва она тормозит и разворачивается, что не получается у грузовика, и тот летит в пропасть.

Ситуация была несколько схожа с сегодняшней у Прохорова, особенно в том, что в фильме был момент, когда интеллект обедает в придорожной харчевне. И там же кушает и его преследователь. С той только разницей, что герой не знает, кто именно его враг (в фильме снимался один актер) и пытается понять, кто из этих хмурых людей пытается его убить.

Другая разница была в том, что Леший, судя по виду, на роль грубой силы не годился, и так просто обыграть его не получится. В принципе, Слава уже придумал, как быть, если он справится с задачей и ему удастся ускользнуть от преследователя – заляжет у Федерико на неделю. Вряд ли Горох припёрся сюда на больший срок – здесь же не Лас-Вегас и не Мальдивы, что ему тут делать долго. Конечно, он оставит поручение для кого-то – найти и убить, но мы-то все хорошо знаем, как у русских выполняются поручения начальства в отсутствие самого начальства.

Осталась для реализации блестящего плана сущая ерунда – ускользнуть от Лешего. Но вот тут ничего в голову не приходило.

Прохоров, наконец, оторвался от витрины, у которой простоял почти две главы нашего рассказа и двинулся вперёд. И тут вдруг увидел нечто, что воспринял, как дар Божий, как руку, протянутую ему провидением.

Леший был метрах в тридцати сзади, прямо перед Славой светофор, который вот-вот должен был переключиться на красный для пешеходов. Но не это главное: удачей было то, что прямо возле светофора стоял полицейский.

Наш герой, мгновенно оценив ситуацию, рванул на последние мгновения зелёного и, уже подбегая к противоположному тротуару, заметил, как бандит, забыв, где он находится, а то и просто не имея представления, что сейчас последует, сделал шаг на мостовую прямо там, где стоял. А уже горел красный, и, увидев это безобразие, полицейский засвистел и двинулся к нарушителю порядка.

Так что пять, а то и все десять минут свободы у Прохорова теперь было – у немцев двинуться на красный свет приравнивается, как казалось Славе, к убийству с отягчающими обстоятельствами. Он и сам много лет назад, в первый раз оказавшись в Германии, полчаса выслушивал внушения на непонятном языке, а потом платил немалый штраф.

Теперь осталось с толком использовать выигранное время. Осмотревшись почти на бегу, Прохоров понял, что шёл все это время в сторону квартиры Федерико, до которой оставалось всего пару кварталов. Он, оглянувшись, увидел, как через плечо стража порядка с ненавистью смотрит ему вслед Леший (вряд ли у него хватит решимости в такой ситуации завалить мента), и свернул за угол.

А вот и нужный дом…

Осталось только метров семьдесят и два этажа…

И сил на самом донышке…

Задыхаясь, трясущимися руками Слава полез за ключами, чтобы открыть дверь квартиры Федерико, но она и не была заперта. Наш герой запихнул ключи обратно в карман, сунул тросточку под мышку и вошёл, ожидая увидеть праправнука, прилаживающего к машине новый рычаг…

Но Горностаефф, видимо, был или в соседней комнате, или, скорее, в соседней квартире, потому что тут его не было, а тихий шум работающего за стеной двигателя был. Слава повернулся, чтобы выйти на площадку и пройти туда, но тут ему, мягко говоря, не повезло…

Потому что, войдя в квартиру, Прохоров, как сказано выше, хозяина не застал, но зато увидел огромного кота, которому чем-то не понравился. Недружелюбие животного проявилось в том, что оно (как-то даже неудобно про такого солидного кота писать в среднем роде, но… таковы правила русского языка) соскочило с дивана и бросилось в сторону появившегося в дверях человека. Вряд ли зверь хотел атаковать врага, скорее – смыться…

Но как бы то ни было, ход животного совпал с движением человека. Кот всем немалым весом ударил в находящуюся в воздухе Славину ногу и, проскочив мимо нашего героя, удрал…

А Прохоров, потеряв равновесие, грохнулся на пол и, судорожно пытаясь за что-нибудь зацепиться, поехал по паркетному полу. Движение это (зацепиться) было чисто инстинктивное, иначе Прохоров никогда бы не ухватился за ручку от «Жигулей», торчавшую возле дивана.

Под его весом рычаг переключения скоростей пришёл в движение и передвинулся до упора. После чего отвалился и остался в руках нашего героя…

А у того потемнело в глазах…

Или, что скорее, всё вокруг погрузилось в темноту…

21

Но глаза-то всё равно пришлось закрыть – инстинкт в каких-то ситуациях сильнее разума…

Которому, конечно, хотелось понять, куда он попал…

Прохоров пробовал приподнять веки, но тут же закрыл, опасаясь увидеть..

Тут можно ставить почти любые слова – Германию середины двадцатого века, а ведь наш герой не помнил, в какой части Берлина – восточной или западной, располагалась Кантштрассе. Хотя по большому счету это было безразлично: вряд ли человек без документов, непонятно во что одетый и несущий всякий бред о том, откуда он взялся, понравился бы Штази или службе безопасности ФРГ, как она там называлась, не помню…

Да и кто вообще сказал, что он должен очутиться в той же комнате на той же улице в том же Берлине?

И по тем же причинам не стоило ему попадать ни в тридцать третий, ни в тринадцатый, ни в более ранние годы. Для всех специальных государственных заведений в этой ситуации он оказывался странным, но явно лакомым кусочком – и для тайной полиции Бисмарка, и для такой же службы в предвоенной Германии, и для только что созданного гитлеровского гестапо…

Слава, так и не открывая глаз, слегка шевельнулся, даже не сам – указательный палец одной руки, затем другой…

Ага, то, на чём он лежал, было жёстким, а справа некий такой же жёсткий массив.

Слева ничего…

Он мысленно, только чуть напрягая и ослабляя мышцы, осмотрел свое тело. Все цело, конечности послушны, ничего не болит, кроме усталых ног.

А еще в левой руке какая-то палка?

Ага, это тросточка…

В правой? Что это такое в правой?

Круглая, даже шарообразная гладкая ручка, от нее отходит металлический стержень…

Господи, да это же переключатель скоростей от «Жигуля»…

И он свободно шевелится, явно ни к чему не присоединён… Прохоров вспомнил, как он ехал по паркету, как ручка отделилась от машины…

Значит, в какое бы время он ни попал, по словам Федерико, возврата в двадцать первый век не будет…

Слава сам удивился, с каким спокойствием он это для себя констатировал. И продолжил исследование.

Теперь обоняние и слух.

Судя по данным этих органов чувств, он находился где-то внутри помещения, а не на улице. Пахло квартирой, не очень чистой, но и вони не было… Где-то рядом готовили что-то рыбное и с луком… Запах тоже был вполне приличным…

А слух улавливал чьи-то шаги неподалёку, тихий разговор где-то, скорее всего, за стеной, понять, на каком языке идёт и с кем ведется беседа, не получалось, даже неясно было, диалог это или человек разговаривает сам с собой.

А ещё гудки вдалеке…

«Паровоз?»

В юности наш герой жил неподалёку от железнодорожной станции и научился тогда различать по звуку многочисленные тепловозы от уходящих в прошлое паровозов. Только отличие это настолько ему ни разу в жизни не пригодилось, что он его давно позабыл…

Автомобилей слышно не было… Всё-таки начало двадцатого века?

Пора было открывать глаза…

Но от непонятного страха (хотя чего уж тут непонятного – человек, спасаясь от смерти, попал неведомо куда – сам Бог велел бояться, но боялось как-то подсознание, мозги были в порядке и работали как часы), делать это наш герой не спешил. Он опять чуть-чуть приоткрыл один глаз…

Потом второй…

Похоже, комната была та же, из которой он стартовал пару минут и сколько-то лет назад. Входная дверь и дверь в соседнюю комнату – там же, из-под нее пробивался неяркий свет. Кухня, похоже, тоже на месте…

Но вот время суток – явно другое, тут машина Федерико дала какой-то сбой (хотя Горностаефф и не говорил никогда, что работает она минута в минуту), потому что в том Берлине, который наш герой покинул, едва-едва начинало смеркаться. А в этом, судя по окнам, был уже вечер, если не ночь…