Время галактики - Игорь Корнилов

— Что стоит одна идея сжечь антиномов на главной площади города? — сказал Правый Гневный судья. — В день казни там соберется вся коммуна, и если удастся осуществить казнь, в чем мы уверенно сомневаемся, еретики, умирая на глазах тысяч творцов, прощальным стоном неверия, который мы уже слышим, надолго отвлекут от пути Возвращения горожан. Как ты сумел добиться согласия цесаря на столь очевидную авантюру?

— Не удивлюсь, если на площади Равенства ты хочешь первым сжечь самого Лок-Лик, — сказал Левый Гневный судья.

— Я не могу сжечь Лок первым, — быстро ответил Чер. — Я растяну костры цепью и, согласно велению Ромба, зажгу их одновременно. Но постараюсь, чтоб ярче всех горел парный костер Хранителя Чести. Он не получит отдельного пламени. Для меня он не больше, чем отвергнувший Ромб, а мирские заслуги призрачны на пороге Истины.

— Мы против публичной казни, — сообщил Правый Гневный судья. — Мы не позволим огнем костров зажигать пожары ненависти в сердцах новых врагов Возвращения.

— Если ты не изменишь место казни, Чер-Чиг, — добавил Левый Гневный судья, — мы лишим тебя всех полномочий, а сами обратимся к помощи другого, более терпеливого комиссара.

— Как ты победил Лок? — спросил Голос.

Чер вздрогнул, конвульсивно дернулся и неуклюже повернулся. Верховные носители Ромба замерли на ложах, как неживые.

Понтифик стоял в темноте скального выступа.

Чер чувствовал, что Водитель церкви Возвращения молод. Ему иногда удавалось увидеть руку или уловить движение маленького гибкого тела. Лица понтифика не видел никто. Зато все знали его голос.

— Я так верую, мой Единственный, — склонился Чер-Чиг. — И благодатный Ромб награждает меня сокровенностью Истинных знаний.

Комиссар замолчал. Ждал разрешения продолжать рассказ. Ему лишний раз захотелось услышать Голос.

— Ромб не даст нам раствориться в Печали бытия, — сказал понтифик. Разрешение было получено.

Чер закончил рассказ. Левый судья усмехнулся:

— Когда Лок-Лик очнется, я не хотел бы поменяться с тобой местами.

— Оставьте его, — сказал Голос. — Дидатор спасает Истину.

Судьи замолчали и теперь не дадут о себе знать до конца разговора. А Чер испытал редкое удовольствие, но вместе с тем почувствовал страх. Если дело не удастся, судьи не простят ему сегодняшнего унижения. А Голос не станет заступаться за Чер. Не помешает «вернуться».

За малые солнца этот понтифик поднял Ромб на недосягаемую высоту. На пути Возвращения осталось последнее препятствие — город Учителей. Гневные судьи считают, что церкви нужны знания коммуны, и в этом с ними не поспоришь. Но прямо давить нельзя — старейшины города спрячут, а еще вернее, уничтожат свои тайны. Вот почему так испугались его смелости Верховные носители Ромба. Тем более, у Лок-Лик сильная партия в свите Вождя.

— Где ты прячешь Хранителя Чести? — поинтересовался Голос.

— Мне хватает веры в Ромб, мой Единственный, — ответил Чер. — Зачем мне верить еще себе самому? Откуда знать, куда укатили повозку с оборотнями мои ученики? Они доставят Посторонних прямо на казнь.

— Что ты затеял? — спросил Голос.

— Есть те, кто, отвергая Ромб, не признает это открыто. Я изменю их.

— Зачем Возвращение?

— Это свобода!!! — без паузы заорал Чер. Крик завяз, запутался в плесени стен, ударился об потолок, заполошным эхом покатился под сводами. — Плоть наша якорем испытаний выброшена в скучное бытие, прижата к жестоким ребрам иллюзий и бессмысленной суеты…

— Доказательства, — перебил Голос.

— Чувства! Я слишком сложен с моим ужасом и восторгом, с моей ненавистью и надеждой, чтоб смерть могла меня ограничить! Наитием к великому озарению Возвращения пришли мы однажды!

Чер кричал, а сам сравнивал, угадывал, удивлялся. Как похожи их интонации! Что может быть общего: безвестный Третий ученик и всесильный Водитель?

Конечно, Чер-Чиг отчаянно рисковал. Голос мог приказать ему немедленно «вернуться». Умертвить себя с радостью и восторгом. Так в конце подобного разговора погиб его предшественник — дидатор Гиг-Го г. Но у комиссара Гог не было тайны Чер. Имя места, где спрятан главный враг Ромба — Лок-Лик. Пока Чер не убьет Хранителя — он в безопасности. Потом… будет не важно.

— Скажи главное! — потребовал Голос.

— Оборотни!!! Оборотни живут среди нас!

— Ты очень умен, Чер-Чиг, — похвалил понтифик. — С таким умом, должно быть, трудно долго терпеть муки бытия?

— С верой не трудно, мой Единственный, — не испугался Чер.

Тахионный сигнал — 1000.

Луч-информация. Восточная секторальная база.

Адресация: Морису Раму.

Объективно: Полтора цикла назад не вышли на обязательный контакт двое моих ведущих агентов: резидент-«перевертыш» Вадим Владин (легенда: ридатор, Хранитель Чести, уровень вице-канцлера в иерархии Пала-Пинк-Пала) и участник-«перевертыш» Виктор Кутахов (легенда: дидатор, за участие в многочисленных битвах получил имя «Бессмертный рыцарь»). Сигналов «тревоги» и команд «экстренного внимание» от агентов не поступало. В связи с чрезвычайной обстановкой в Городе Учителей, спасательная операция затруднена. «Перевертыши» выполняли задачу открытого противодействия распространению Ромба и, вероятнее всего, стали жертвами миссионеров этой церкви.

Официально: Категорически настаиваю на немедленном открытии программы «Деятельное участие».

Личное: Морис, опомнись! Культура Соэллы в критическом состоянии. Еще немного, и здесь все себя поубивают. Причины потом! Разрешите вмешаться, не медлите!

Дополнительно: Карты машин, формуляры медицинского контроля, специальные справки и запросы прилагаю.

Корреспондент: Капитан — директор базы «Призрак-4».

Ярослав Ховрат.

Орбита Соэллы.

7-й оборот-цикл.

Январь.

Завернутый в хрящевые салфетки с изображением Ромба, Чер-Чиг стоял на площади Равенства в центре Города Учителей. От волнующейся толпы горожан комиссара отгораживали ряды вытянувшихся стражников. За частоколом остро отточенных ледонопард собрались сотни творцов: мастеровых и ремесленников, ткачей и лудильщиков, каменщиков, плотников, портных. Здесь было много пригнанных в город селян: собирателей, пахарей, промысловиков. В толпе виднелись плащи аристократов, фартуки рукотворцев, колпаки строителей и шарфы забавников.

Такого скопления зрителей площадь Равенства не видела никогда.

С северной стороны, около замка Вождя, на именных постаментах стояли старейшины города.

Стражники нервничали. Их новый командир — длинноволосый отряд-ник, теребил меч, украдкой поглядывая на ворота лотены, за которыми укрывался отряд резерва.

— Я воплотил твои слова, мой Милосердный, — докладывал Чер лучший Первый ученик. — Но силы кудесника Лок неизмеримы. Посторонние оправились, они уже могут говорить.

— Сколько осталось? — прервал Чер. Ученик посмотрел на небо.

— Луча три, мой Милосердный.

— Прикажешь «спасителям-палачам» дать медленное пламя.

Один из городских старейшин услышал слова Чер и подошел к комиссару церкви. Это был Ном-Ним, хранитель Библиотеки.

— Хоть не мучайте, не мучайте их, — попросил старейшина.

— Вам жалко Хранителя Чести? — удивился Чер-Чиг. — Он же вельможа, а в «расторопных школах» вы не признаете наследственных титулов Пала.

— Не может же быть! — закричал старейшина так, что вздрогнули стоящие рядом стражники. — Ты же был моей «уговорною тенью», Чер. Ты был так любопытен! Спорил на лекциях, бегал на семинары, ты голодал, меняя еду на книги! Неужели не понимаешь — Лок гений! Он нес народу участие и знания. Его нельзя убивать! Все проклянут тебя, Чер, а память о Хранителе будет жить вечно.

— Я так надеюсь на эту память, — сказал Чер-Чиг. — Здесь сорок костров и семьдесят восемь осужденных. Почему ты не боишься, Ном? Думаешь, я не найду тебе пары?

— Я жалок, могу только проклинать тебя, Чер, а помешать не смею.

— Ответь мне, добрый Ном-Ним, где вы берете такую уверенность в непогрешимости? Зачем отвергаете чудо? Не оборотни ли заманили вас проклятием ограничений, которое теперь называют наукой? Поверь, старик, мое стремление оставить тебе тропинку Возвращения есть истинное воздание памяти, а не дежурная пропаганда Ромба. Но пропаганда тоже будет. Будет сейчас.

— Ты это имеешь в виду? — старейшина кивнул на костер.

Чер схватил старейшину за плечо, приблизил к себе. Тот задрожал, слабо пытаясь сопротивляться.

— Я так много узнал, что просто обязан узнать остальное. Остановить маскарад чужой породы. Обнажить лица оборотней! Скажи, ты когда-нибудь слышал Голос?