Незнакомцы в поезде - Патриция Хайсмит

— Эй!

— Господи боже, она не дышит! Позовите кого-нибудь!

Длительный женский вопль повис в тишине, и этот вопль поставил точку в случившемся. В странном умиротворенном восхищении Бруно подумал, что вышло красиво. Он спокойно подошел к причалу следом за другой лодкой. Не спеша, с несвойственной ему медлительностью расплатился за прокат.

— Там, на острове! — захлебывался взволнованный голос с какой-то лодки. — Говорят, там мертвая девушка!

— Мертвая?!

— Кто-нибудь, вызовите полицию!

Топот бегущих ног по доскам причала.

Бруно лениво побрел к выходу из парка. Слава богу, он выпил столько, что может делать все медленно! Все же, проходя через турникет, он затрясся от необоримого страха. Впрочем, это быстро прошло. Никто не обращал на него внимания. Надо выпить и привести нервы в порядок. У дороги маячило заведение с красной неоновой вывеской. Туда Бруно и направился.

— Налейте мне «Катти Сарк», — бросил он бармену.

— Сынок, ты откуда?

Бармен смотрел удивленно. Двое мужчин за барной стойкой тоже на него уставились.

— Налейте любого виски.

— Мы не продаем здесь крепкий алкоголь.

— Здесь — в смысле в парке? — Голос у Бруно сорвался на визг.

— Нет, здесь — это в штате Техас.

— Тогда вот этого налейте! — Бруно указал на бутыль самогона, стоящую перед мужчинами за стойкой.

— Держи, раз уж так приспичило выпить. — Один из мужчин плеснул самогона в рюмку и подтолкнул ее к Бруно.

Самогон нещадно продрал горло, затем разлился в груди приятным теплом. Бруно предложил заплатить, но хозяин бутыли денег не взял.

Снаружи, нарастая, завыли полицейские сирены.

В дверь вошел человек.

— Что там случилось? Авария? — спросил кто-то.

— Не знаю, — небрежно отозвался вошедший. — Я ничего не видел.

Бруно тут же проникся к незнакомцу братской любовью. Жаль, что нельзя с ним поболтать.

Он чувствовал себя прекрасно. Хозяин бутыли настойчиво предлагал налить ему еще. Бруно опрокинул три рюмки подряд, заметил у себя на руке пятно и спокойно вытер его платком. Это было пятно розовато-оранжевой помады Мириам, едва различимое в тусклом освещении бара.

Поблагодарив за выпивку, он вышел в темноту и пошел по правой стороне дороги в поисках такси. На парк не оглядывался, велел себе о нем даже не думать. Мимо прогрохотал трамвай, и Бруно побежал к остановке. Вскочив в вагон, он плюхнулся на сиденье и стал рассматривать плакаты на стенах, радуясь яркому свету. С другой стороны от прохода сидел вертлявый мальчишка, и Бруно завел с ним разговор. Хорошо бы сейчас позвонить Гаю, встретиться с ним — то и дело приходилось напоминать себе, что Гай в отъезде. Может, хоть матери его опять позвонить? Нет, лучше не рисковать. Только это и омрачало настроение — сознание того, что он еще не скоро сможет увидеть Гая или хотя бы позвонить или написать ему. Гаю теперь, конечно, предстоит помотаться по допросам. Зато он свободен! Дело сделано, сделано, сделано!.. В порыве благодушия Бруно погладил мальчишку по голове. Тот сперва замер от неожиданности, а потом заулыбался в ответ.

На вокзале он взял билет на верхнюю полку. Ночной поезд отправлялся в половине второго, надо было как-то убить еще полтора часа. Все складывалось превосходно, Бруно был на седьмом небе. В привокзальной аптеке он купил пинту виски и залил его в фляжку. Задумался, не пойти ли взглянуть на дом Гая. Понимая, что на такси туда ехать нельзя, он уже собирался спросить у кого-нибудь дорогу, как вдруг осознал, что хочет женщину. Он хотел женщину так остро, как никогда прежде, и это его несказанно обрадовало. Ему ничего такого не хотелось с самого приезда в Санта-Фе, хотя Уилсон дважды втягивал его в шуры-муры. Бруно развернулся и пошел к стоянке такси — таксисты обычно в курсе таких дел. Его аж трясло, так хотелось женщину! От желания выпить так не трясет.

— А я не знаю, — протянул веснушчатый малый, опиравшийся на дверь своего автомобиля.

— Как это не знаете?!

— А вот так. Не знаю, и все.

Бруно отошел в раздражении.

Другой таксист встретил его любезней. Он написал на обороте визитки пару имен и адрес — совсем рядом, можно дойти пешком.

13

Прислонившись к стене у кровати в своем номере в «Монтекарло», Гай наблюдал, как Анна листает страницы его семейного альбома. Миновали два прекрасных дня, завтра уезжать в Меткалф, потом во Флориду. Пришла телеграмма от мистера Брилхарта: проект все еще его ждет. Впереди шесть месяцев работы, а потом, в декабре, он начнет строительство их собственного дома. Теперь у него будут на это деньги. И на развод тоже.

— Знаешь, — тихо признался Гай, — если бы с Палм-Бич не вышло, если бы мне завтра пришлось возвращаться в Нью-Йорк и искать работу, я бы смог — и взялся бы за что угодно.

Но, едва сказав это, он подумал, что именно проект в Палм-Бич давал ему смелость, кураж, движущую силу — словом, без этой перспективы дни, проведенные здесь с Анной, принесли бы ему не радость, а лишь чувство вины.

— Но тебе же не придется, — ответила Анна, склоняясь над альбомом.

Гай улыбнулся. Он понимал, что она почти не слушает. И на самом деле говорить это было бессмысленно — Анна и так все знала. Он тоже стал смотреть в альбом, называть ей людей, о которых она спрашивала, посмеиваясь, наблюдать, как она разглядывает разворот с его фотографиями с младенчества и лет до двадцати. На всех этих фотографиях он улыбался, черные вихры обрамляли лицо, и лицо это было куда беззаботней, чем сейчас.

— Ну как? Я здесь счастливый?

— И очень красивый. — Анна подмигнула ему. — А Мириам тут есть?

Она провела большим пальцем по краешкам оставшихся страниц.

— Нет.

— Я ужасно рада, что ты привез этот альбом.

— Мама мне шею свернет, если узнает. — Гай убрал альбом в чемодан, чтобы случайно не забыть. — Это самый гуманный способ знакомства с родственниками.

— Гай, я тебя совсем замучила?

Его повеселил ее извиняющийся тон.

— Нет, что ты! Я всегда был только рад!

Он сел рядом и притянул ее к себе. Анна успела познакомить его со всеми своими многочисленными родственниками на воскресных обедах и праздниках у Фолкнеров — по двое, по трое, а то и по десятку за раз. У них даже была семейная шутка по поводу того, сколько Фолкнеров, Уэдделов и Моррисонов собралось в штате Нью-Йорк и на Лонг-Айленде. Гаю нравилось, что у нее так много родни. Он провел в доме Фолкнеров прошлое Рождество — самое веселое Рождество в жизни. Он поцеловал Анну в обе щеки, потом в губы. Опустив голову, он заметил на покрывале ее рисунки, сделанные на гостиничной бумаге для писем, и стал рассеянно собирать их в аккуратную стопку. Анна набросала некоторые идеи, на которые ее вдохновил сегодняшний поход в Национальный музей. Линии были черные и уверенные, как на его собственных эскизах.

— Я тут думал о нашем доме…

— И ты хочешь, чтобы он был большим.

Гай улыбнулся.

— Да.

— Значит, построим большой.

Она уютно устроилась в его объятиях, и оба хором вздохнули. Она засмеялась, и он прижал ее к себе.

Впервые они согласились по поводу размера дома. Гай представлял его в форме буквы «У», и именно вопрос необходимости выдающегося вперед крыла вызывал между ними споры. По мнению Гая, без переднего крыла идея теряла весь интерес. Конечно, это обойдется больше, чем в двадцать тысяч, но Гай рассчитывал на многочисленных частных клиентов, которые появятся у него после завершения «Пальмиры». Наверняка будет много срочных, хорошо оплачиваемых проектов. Анна говорила, что ее отец будет рад подарить это крыло им на свадьбу, но для Гая принять такой подарок было бы так же немыслимо, как и отказаться от идеи крыла совсем. Он смотрел на коричневый комод и видел сияющие белизной стены дома. Они вырастали из белой скалы, которую Гай приметил у городка Олтон на юге Коннектикута и давно задумал сделать основой своего жилища. Дом будет длинный, низкий, с плоской крышей. Он будет как кристалл, созданный алхимиком из горной породы.

— Можно так и назвать его — «Кристалл».

Анна задумчиво глядела в потолок.

— Я не люблю, когда домам дают имена. И «Кристалл» мне не очень нравится.

Гай почувствовал себя уязвленным.

— Да получше, чем «Олтон». Надо же придумать такое унылое имя! Вот она, Новая Англия! А в Техасе…

— Ладно, забирай свой Техас, а я оставлю себе Новую Англию, — со смехом перебила его Анна, не дав распалиться.

Потому что на самом деле ей нравился Техас, а он не имел ничего против Новой Англии.

Гай посмотрел на телефон со странным предчувствием, что сейчас прозвенит звонок. Голова слегка кружилась, будто он принял какой-то стимулятор, вызывающий эйфорию. Анна уверяла, что это от высоты, — у многих такое бывает в Мехико.

— У меня такое чувство, что я мог бы сегодня же позвонить Мириам и все уладить, — медленно проговорил он. — Что я смог бы найти правильные слова.