Черная смерть. Как эпидемия чумы изменила средневековую Европу - Филип Зиглер

приехавшего из Перуджи в конце апреля 1348 года. Она свирепствовала в течение четырех месяцев и достигла пика в июле. По-видимому, наиболее распространенной была септическая форма болезни, поскольку существует множество свидетельств о людях, умиравших в течение 24 часов после появления первых симптомов. Согласно тогдашнему хронисту, в самый страшный период эпидемии ежедневно умирало более 100 человек, а в общем списке жертв значилось более 90 % населения. Обе цифры нереально большие. Особенно это касается первой, поскольку если смертность действительно была бы такой, то за одну неделю умерло бы более четверти населения. Доктор Карпентер, работая с очень скудным, по общему признанию, материалом, склонна считать, что смертность составила около 50 %.

По сравнению с 90 % такая цифра может показаться терпимой, но все же трудно представить себе катастрофу, которая за 4–5 месяцев унесла каждого второго члена маленького сплоченного сообщества. Согласно этой статистике в среднем в каждой семье Орвието из четырех человек умер один из родителей и один ребенок. Удивительно не то, что город охватили паника и отчаяние, а то, что ткань социальной жизни города сохранилась более-менее неповрежденной.

До конца июня в официальных городских записях нет упоминаний о чуме. Жизнь продолжалась, несмотря ни на что. Затем напряжение стало слишком велико. Из Совета семерых, избранного в конце июня, двое были мертвы уже к 23 июля, а еще трое – к 7 августа. К 10-му заболел еще один член совета, и, хотя он, похоже, в конце концов выздоровел, к 21 августа появилась запись еще об одной смерти. С начала июля все регулярные заседания совета прекратились, и в городском регистре появились белые страницы. В середине августа самое главное в Орвието церковное событие – процессия по случаю Успения Богородицы – была отменена по приказу властей. Тем не менее к концу месяца совет возобновил свои регулярные встречи, лавки были открыты, назначение получили три новых нотариуса и два привратника, и множество проблем, возникающих из-за завещаний или их отсутствия, были решены. Что же касается докторов, то по меньшей мере для них блеснул луч надежды. До прихода Черной смерти врач, нанятый городом, получал жалованье 25 фунтов в год (это, если ему удавалось его получить). После чумы Маттео фу Анжело было предложено 200 фунтов в год и освобождение от всех гражданских налогов.

Орвието выжил. Во всяком случае, для стороннего взгляда самое важное в нем сохранилось. Сиена сохранила на будущее видимое напоминание о чуме, достойное удивления. В 1347 году шла работа над сооружением, которому предстояло стать самой большой церковью христианского мира. Был возведен трансепт кафедрального собора, заложен фундамент хоров и нефа. Потом пришла Черная смерть. Рабочие умерли, деньги были потрачены на более неотложные цели. Когда эпидемия закончилась, потрясенный город не смог найти ни денег, ни сил, чтобы завершить проект. Недостроенный собор залатали, и постепенно он стал такой привычной частью ландшафта, что сегодня трудно поверить, что когда-то он должен был принять другой вид.

«Отец бросал ребенка, – писал Аньоло ди Тура[42] о чуме в Сиене, – жена – мужа, брат – брата, потому что эта болезнь, кажется, могла поразить через дыхание и через взгляд. И так они умирали. И невозможно было найти того, кто похоронил бы умерших по дружбе или за деньги… И во многих местах Сиены были вырыты огромные ямы, на большую глубину заполненные мертвыми… И я, Аньоло ди Тура, прозванный Дородным, собственными руками похоронил своих пятерых детей, и так же поступали многие другие. И еще по всему городу лежало много мертвых, едва присыпанных землей, так что собаки таскали их туда-сюда и пожирали их тела».

Согласно Аньоло ди Тура, если его запутанные вычисления интерпретировать корректно, в городе умерло 50 000 человек, включая 36 000 стариков. Намного больше бежало из города, и, когда Черная смерть ушла, там осталось только 10 000 жителей. Поскольку население Сиены к 1348 году в лучшем случае достигло 50 000 человек, оценка, данная современником, снова не только маловероятна, но и совершенно нереальна. Однако есть множество свидетельств, что этому городу был нанесен необычайно тяжелый удар. Производство шерсти прекратилось, импорт масла был приостановлен. 2 июня 1348 года городской совет закрыл все гражданские суды, и открылись они только через три месяца. На чрезвычайной сессии совета легальные азартные игры были запрещены «навсегда», однако оказалось, что это ведет к существенному сокращению доходов, и еще до конца года все вернулось на круги своя. Численность городского совета сократилась на треть, а обязательный кворум уменьшился вдвое. Церковь так хорошо нагуляла жирок за счет наследств и подарков от перепуганных горожан, что в октябре все ежегодные ассигнования в пользу религиозных институтов и их служителей были приостановлены на два года.

Сиена – это пример города, который внешне быстро оправился от Черной смерти, но в действительности так сильно пострадал экономически и политически, что жизнь там уже никогда не могла бы стать прежней. Активная кампания по привлечению иммигрантов за счет предоставления им налоговых и других льгот заполнила многие пустоты, оставленные чумой. Чрезвычайно высокий процент смертей среди духовенства до определенной степени преодолели, позволив мирянам занимать посты, на которые раньше назначались только монахи или священники. Многие земельные владения, оставшиеся без наследников, были переданы городскому совету. К 1353 году удалось получить почти сбалансированный бюджет. Те из старой олигархии, кто остался в живых, невероятно разбогатели за счет наследств от своих умерших родственников и сосредоточения власти в руках немногих. Казалось, статус-кво восстановлен и даже стал еще прочнее, чем до чумы.

Но этот лоск нормальности быстро померк. Уцелевшие представители старой олигархии были не единственной группой, получившей финансовый выигрыш от эпидемии. Возникший класс новых богатых тоже хотел играть роль в управлении городом, считая, что толщина кошелька дает им на это право. Однако их претензии встретили холодом. Они не получили никаких привилегий, а жесткие законы о роскоши были призваны держать в узде амбиции тех, кто хотел занять более высокое положение, чем ему полагалось на основании происхождения и образования. Тем временем бедные, среди которых болезнь свирепствовала сильнее всего, часто обнаруживали, что лишились даже того малого, чем владели. Разрыв, отделявший их от более удачливых соседей, сделался еще больше.

До начала эпидемии Сиеной около 70 лет без серьезных проблем управлял Совет девяти. Спустя несколько лет после нее он, казалось, благополучно пережив грозу, направлял Сиену к новой эпохе процветания. Однако в 1354 году он пал. Можно говорить, это не было прямым следствием чумы, но не менее справедливо, что она определенно,