Долина пламени - Генри Каттнер

- Он - бог, Юранн, - сказал Дарум, обращаясь к женщине и указывая на Рафта. - Он был здесь в самом начале, и сейчас, в самом конце, пришел снова. С тех пор как он впервые увидел Паитити, на свет появился новый род, и тень, которую отбрасывает Пламя на все живое, приблизилась к этому роду.

Зазвучала флейта - она вздыхала о наступающей тьме, о туче, которая стремительно застилала эту землю.

- Но есть и другие тени, - прошептал царь. - Ты знаешь, Юранн, была женщина, чья красота ослепляла, как огонь, и пьянила, как вино. Она сводила с ума. Я это знаю.

Страх медленно сжимал сердце Рафта. Музыка звучала мучительно, жутко, из мрака выступали мягкие линии женской фигуры, округлые плечи - и тонкие пальцы Юранн, казалось, перебирали плачущие струны.

- Огонь разгорался, - тихо продолжал царь. - В Паитити не было женщины красивее ее. Деревья склонялись перед ней, когда она танцевала. На ее улыбку отвечали камни.

Неожиданно в этой песне без слов зазвучала надежда, и мрак комнаты словно рассеялся, и вокруг зашумел наполненный весенним солнцем зеленый лес. И послышался смех, и ярко зареяли боевые знамена, и раздался звон клинков. И зазвучал мягкий, веселый танец.

Но раздался низкий голос царя, и музыка перешла на шепот.

- Был мужчина, который любил эту женщину и думал, что она принадлежит ему. А она смеялась. Смеялась - потому что знала о власти не меньше, чем о красоте. Ее опьяняла мысль о господстве над Паитити, о господстве над мужчиной, который властвовал.

В песне послышалось торжество победы. В темноте нежно светились женские руки.

- И тогда ее взгляд упал на другого, который не был царем. Она знала - любой мужчина рядом с ней мог повелевать Вселенной и сравниться с самим богом. И это было так! И если в ее объятиях была смерть, то смерть эта была как сладкий яд.

Звонкий издевательский смех слился в музыке с потаенной грустью.

- Она была коварной, - проговорил царь, и в застывшем воздухе эти слова упали тяжело, как камни. - И губы ее были коварны... И белое тело Юранн томилось в ожидании...

Песня почти стихла.

- Это было давно. Очень давно. Теперь уже в ней нет коварства. И царь забыл свою печаль. Перед ним танцуют девушки. Они просят его любви, но ему нечего им дать. Он отдал свою любовь Юранн, самой красивой женщине на свете, и она... она любит его теперь.

И тихо, нежно, покорно заиграла флейта.

- Но царь сошел с ума, - продолжал спокойный, ровный голос, и музыка вновь смолкла. - Был страшный час, когда безумие вселилось в него. Этот час, Юранн, всегда будет с ним и любовь, и безумие следуют за ним неотступно.

Наступила долгая тишина, в которой угадывалась лишь слабая вибрация от водопада, и в ее железной хватке подрагивало все здание замка.

- Мы с Юранн говорим о том, что уже забыто, и о том, чего не забыть, - произнес наконец царь. - Теперь ее язык - музыка, - голос царя неожиданно изменился. - Паитити умрет, но Юранн не должна умереть. И я думаю, что ответ в твоих руках, Крэддок. Но позволю ли я тебе открыть эту тайну - пока не знаю. Сначала нам надо поговорить. У меня к тебе много вопросов.

Рафт облизнул пересохшие губы и заговорил:

- Для начала нужно решить один вопрос.

- Какой? - спросил царь.

- Я не Крэддок.

Глаза внимательно смотрели на него, но Рафт уже все решил и отступать ему было некуда.

- Я пытался сказать об этом твоему воину, Ванну, но он мне не поверил. Не знаю, какую историю выдумал Паррор, но думаю, что очень неплохую. Дело в том, что Крэддок - его пленник и находится сейчас в его замке. А я пришел сюда, чтобы спасти Дэна Крэддока, и зовут меня Брайан Рафт.

- Я не верю этому.

- Зачем мне лгать? - спросил Рафт. - Какая мне от этого польза?

- У тебя может быть много причин. Но Паррор тоже умен, и если ему надо выиграть время - он пойдет и на обман.

- Девушка в замке Паррора, Джанисса, знает, кто я.

- Но скажет ли Джанисса правду? - спросил Дарум. - Она переменчива, как ветер. Расскажи мне свою историю. Я не знаю, чего в ней будет больше - правды или лжи, но я выслушаю ее.

Рафт начал рассказывать. Он старался изложить свои мысли как можно точнее, но красноватый сумрак комнаты действовал на него странным образом, и он с трудом подбирал слова. Когда Рафт закончил свой рассказ, сверкающие глаза царя были полузакрыты.

- Иди, - сказал Дарум.

Но Рафт медлил, и тогда царь своим низким голосом повторил приказ:

- Иди, я сказал. Мы еще будем говорить с тобой, а сейчас мне надо проверить все, что ты рассказал мне.

Рафт встал. Наполовину скрытая мраком женская фигура у ног Дарума шевельнулась, и вновь зазвучала волшебная, завораживающая музыка - ласкающая, влекущая и печальная.

Глаза царя следили за Рафтом.

Неуверенно ступая, Рафт направился к выходу. Бархатная портьера задела его по лицу, он поднял ее и шагнул под мягкий покров. Позади ярко блеснул свет. Музыка стала громче, пронзительнее, и Рафт обернулся.

На возвышении, похожем на помост для царского трона, среди разбросанных подушек стоял Дарум. Он наклонил голову и смотрел вниз на распростершуюся у его ног фигуру. Рафт понял, что не ошибался в своих догадках, - он увидел удивительные, молочной белизны руки и красивое, наполовину скрытое от его глаз тело. Но лицо Юранн было открыто.

И это лицо было сам ужас!

Помимо его воли в памяти Рафта всплыла та страшная рукавица с когтями, которую он видел на руке царя. Что-то страшное, жестокое, безумное изуродовало лицо Юранн, оставив нетронутой красоту ее божественного тела.

Царь поднял глаза, и его взгляд встретился со взглядом Рафта.

Рафт отступил в глубь прохода, и портьера упала.

ГЛАВА VII

Пламя страха

По его часам прошло только несколько минут, но Рафт знал, что со времени его встречи с царем Паитити прошло уже несколько часов. Он снова был у себя в комнате. Оставленный один на один со своими мыслями, которые непрерывно заводили его в тупик, Рафт нетерпеливо ждал. Разгадать, как открывается дверь, он не мог, а Ванн проводил его обратно и больше не появлялся. С балкона был виден лишь поток воды, лениво сползающий в пропасть.

Комната была чистой. Стерильно чистой. Она была красивой, даже роскошной, но в ней не было ничего такого, что могло бы привлечь внимание Рафта. Полное бездействие злило и раздражало его. Казалось, что вся эта волшебная страна, кроме него, погрузилась в спячку.

Прошло еще немало времени, прежде чем он услышал, как кто-то зовет его по имени. Голос был знакомым. Оживленный и взволнованный, он быстро вышел на балкон, но там никого не было.

Только падающая вода. Лениво падающая вода.

- Брайан! - снова тихо позвал его голос. - Брайан Рафт!