Что ты ищешь? - Полина Дрожжинова

Утром он ждал её неподалёку от дома — видимо, собирался войти, но увидев, что девушка сама выходит просто застыл в немного надменной, но не лишённой величественности позе, скрестив руки на груди и подозрительно прищурившись. Первым порывом Эли было завизжать и бросится на утек, петляя между домов как заяц. Но, вздохнув поглубже, она сжала кулаки и направилась в его сторону. Оборотень на этот раз был одет в темно — фиолетовый плащ, ничем не уступающий предыдущим.

"И зачем ему столько верхней одежды? — Отстранёно подумала учительница, шагая к нему как на эшафот. — Не иначе как портновскую лавку ограбил. Или сам на досуге вышивает."

Чтобы не дать парню первому набросится на неё с обвинениями, девушка быстро схватила его ладонь и положила на неё брошь.

— Вот! Видите? Я её отдаю! Я клянусь, что не брала её! Она сама! Понимаете? — Эля умоляюще заглянула в зелёные глаза оборотня. — Я. Её. Не. Крала. — Сообщив это, учительница не стала дожидаться ответной реакции, а просто быстро зашагала прочь, отчаянно вжимая голову в плечи. Если бы она осмелилась обернуться, то заметила бы, что парень и не думает злиться или бросаться в погоню. Просто стоит и смотрит ей вслед, задумчиво прищурившись, и вертит в пальцах вновь обретённое украшение.

Первый урок прошёл отлично, если не считать того, что Мила по — прежнему отсутствовала. Зато во время второго урока, который проводился у детей постарше, царило скорбное молчание. Лица учеников были подозрительно печальны и Эля начала опасаться, что случилось что‑то очень плохое.

"Какая я невнимательная. Наверно, опять что‑то пропустила. Только вот что? Часовая башня из окна видна — значит, не рухнула. И шаровые молнии по улицам тоже вроде не летают. Может, кронпринца всё‑таки убили? Бедняга."

Не выдержав, она спросила:

— Дети, что‑то случилось? Или мне только кажется, что вы все вот — вот заплачете?

Ученики переглянулись и быстро нашли крайнего — спокойного, умного паренька с первой парты, к которому все бегали за помощью в учёбе.

— У нас только что был урок у мисс Ринабел. — Нехотя начал он, когда ему надоело игнорировать тычки под бок от соседки по парте. — И она сказала, что скоро уйдёт от нас, а на её место назначат нового учителя.

Внутри как будто что‑то оборвалось. После нескольких секунд замешательства Эля вымученно улыбнулась.

— Ну, она же не навсегда нас покидает. Поверьте — мисс Ринабел переезжает не на край света.

Едва дождавшись окончания уроков, девушка бросилась штурмовать соседнюю классную комнату. Лавируя между тянущихся к выходу детей и попутно прощаясь с ними, она наконец добралась до небольшого письменного стола, за которым сидела Рина. Учительница математики тщательно заполняла журнал успеваемости и даже не подняла головы. Комната опустела. Эля подвинула ближе один из ученических стульев и села напротив. Воцарилось молчание. Только какая‑то ненормальная морозоустойчивая муха слегка портила печальную атмосферу, жужжа возле окна и тараня его головой.

— Я понимаю, что ты не хочешь со мной разговаривать. — Не выдержав, мягко заметила учительница письма. — Но может всё таки прервёшься, не то протрёшь лист до дыр — уже третий раз обводишь фамилию Иштвана.

Рина резко закрыла журнал.

— Прости.

— Тебе точно не за что извиняться. — Грустно улыбнулась Эля.

— Ага, но чувствую я себя при этом препаршиво. Такое ощущение, что я тебя бросаю на произвол судьбы.

— Я же не маленькая девочка. — В её голосе звучала лёгкая обида.

— Знаю… Просто… Просто у тебя совсем никого нет.

Учительница письма внимательно разглядывала свои колени.

— После смерти родителей я целую длань одна бродила по подворотням полуразграбленного города, пока меня не нашла мисс Холан. И ничего — как видишь — жива. Наверно, в экстренной ситуации моя голова начинает работать как надо.

Рина рассмеялась.

— О мисс Холан. Твоя тётушка была просто потрясающей женщиной. Ведь благодаря ей мы и познакомились. Прямо после того, как вы переехали в Энтею.

— Скорее, благодаря горшкам.

Эля мечтательно подняла глаза вверх — растрогавшись предстоящим расставанием, захотелось вспомнить прошлое.

В тот день было пасмурно — в принципе обычная погода для Энтеи, которая как магнитом притягивала облака. Худенькая тринадцатилетняя девочка жмётся к высокой жилистой даме, занятой выбором кувшина. Кувшинов в гончарной лавке много — узкие, как ставшая на дыбы змея, пузатые как бочка, с цветной каёмкой, тонкостенные из белой глины. Пока дама разговаривала с продавцом, девочка осмелилась отлипнуть от её юбки и отошла в сторонку, чтобы получше разглядеть большущую вазу — в такую даже цветы не поставишь — если только молодое деревце. Внезапно дверь, ведущая в подсобное помещение лавки, открылась, и оттуда стремглав вылетел ещё один ребёнок — выпачканный вареньем и в мешковатых потёртых штанах с явными следами глины. От неожиданности Эля ойкнула и, подавшись назад, задела локтём какой‑то горшок. Раздаётся звон разбиваемой посуды. Девочка замирает от ужаса и прикрывает рот ладошкой. Продавец высовывается из‑за прилавка, чтобы разглядеть что происходит.

— Рин, это ты опять?!

Чудо из подсобки подмигивает умирающей от страха гостье и покаянно признаётся:

— Прости папочка, я нечаянно.

Покачав головой, продавец снова возвращается к прерванному разговору с покупательницей. Эля слабо улыбается и принимает шутливое, но не по детски твёрдое рукопожатие, а потом задаёт сакраментальный вопрос:

— А ты мальчик или девочка?

Оскорблённое до глубины души дитя тут же решило проредить обидчице причёску. А когда Рину оторвали от Элиных косичек произошло странное — две девочки стали лучшими друзьями.

— А когда вы переезжаете? — Учительница письма улыбнулась приятным воспоминаниям.

— Пока точно не знаю. Старшая сестра моего отца овдовела в прошлом году, детей у неё нет — стало трудно управляться с хозяйством. Урожаи возле озёр хорошие — жить там легче чем в городе.

— Да, — хмыкнула Эля, — особенно в последнее время жизнь в Энтее усложнилась.

— Кстати. — Рина внезапно посерьёзнела и подняла взгляд на подругу. — Думаю, семья будет не против, если ты отправишься с нами. Мать в тебе души не чает, а лишние руки в деревне всегда пригодятся.

Учительница письма многозначительно постучала пальцем по журналу успеваемости.

— Не могу.

Мисс Ринабел понимающе кивнула, не отводя печальных глаз.

— Я ожидала этого ответа. Ты прирождённый учитель, и никогда не сможешь их бросить.