Джо Р. Лансдейл. Повести и рассказы. - Джо Р. Лансдейл

Посвящается Джеффу Бэнксу

Еще до того как Морли раскрыл рот, Деннис понял — дело дрянь.

Никто не стал бы вырубать его, везти к себе домой и привязывать к стулу в пустом сарае на заднем дворе по какому-нибудь пустячному поводу — типа валентинку подарить.

Видимо, Морли прознал-таки про его шуры-муры с Джулией.

Деннис моргнул несколько раз, приходя в себя, и его глаза мало-помалу приспособились к полумраку помещения, рисуя все более полную картину. Именно здесь, в сарае, они с Джулией впервые занялись любовью. Сарай был старый, видавший виды, в нем даже ничего не хранилось — чистой воды пылесборник и мавзолей для усохших трупиков мух да пауков, почти неуместный на фоне остальных владений Морли.

Прямо перед Деннисом стоял стол с керосиновой лампой, а за ним, частично скрытый тенью, на втором стуле сидел мужчина, покуривая сигарету. Деннис видел, как в темноте светится алый уголек, подернутый легкой ватной завесой дыма.

Человек подался вперед, к свету — как и ожидал Деннис, это был Морли. Его бритая, похожая на пулю голова отражала свет глянцем пота. Он щерил в улыбке свои прекрасные белые зубы, на его высоких скулах расплылись клоунскими румянами алые пятна. Кожа, туго натянутая на череп, морщин почти нет — на вид Морли был ощутимо моложе своего полтинника с годом сверху.

Во многих отношениях он был моложе своих лет, ибо явно о себе заботился. Каждое утро перед завтраком пробегал трусцой восемь миль, три раза в неделю поднимал штангу, а из вредных привычек за ним числилось лишь курение — приговаривал по три пачки за день. Деннис все это знал, хотя видел этого человека всего два раза в жизни. Ему обо всем рассказала Джулия, жена Морли. Рассказала, когда они лежали рядом. Она любила поговорить о том о сем, а ее излюбленной темой была ненависть к мужу. — Рад тебя видеть, — произнес Морли и выпустил дым через стол прямо в лицо Деннису. — С днем святого Валентина, мил человек. А я уж решил, что перестарался с тобой и ты впал в кому.

— Что за дела, Морли? — Едва заговорив, Деннис поморщился от пронзившей голову острой боли. Да, знатно ему досталось от Морли.

— Только не строй из себя оскорбленную невинность, казанова. Вы с моей женой трахаетесь, и мне это не нравится.

— Что за чушь, Морли, отпусти меня!

— Я думал, такую банальщину только в кино говорят. А оно и в жизни так — вот поди ж ты. По-твоему, я тебя сюда притащил, чтобы сразу отпустить — так, что ли, казанова?

Деннис не ответил. Он попытался потихоньку ослабить веревки, стянувшие его руки за спинкой стула. Если бы он сумел освободиться, возможно, успел бы схватить лампу и швырнуть прямо Морли в рожу. Так-то его и за лодыжки привязали, но вдруг выйдет быстренько выпутаться? Хоть какой-то план лучше, чем никакого.

Если у него будет шанс выйти один на один с Морли, он может одолеть его. Он был на четверть века моложе и тоже в хорошей форме. Не столь хорошей, как во времена игры в профессиональный баскетбол, но тем не менее. Он был высок и пластичен, в его здоровом теле по всем заветам жил здоровый дух, поддерживаемый постоянными пробежками и тренировками на пару с Раулем и тридцатикилограммовым медболом[3].

И все же Морли был силен, небывало силен. Тут Деннис говорил наверняка — пульсирующий узел не унимающейся боли в голове не давал соврать.

Он вспомнил, как его окликнули на стоянке, как он обернулся — и увидел кулак. Ничего больше, один кулак, метеором летящий в лицо. Следующее четкое воспоминание — очнулся здесь, в пристройке.

В прошлый его визит сюда обстоятельства складывались иначе. Куда лучше, что уж там. Он был с Джулией. Впервые встретил ее в клубе, где работал. Они зацепились языками, сыграли партию в ракетбол, а кончилось все тем, что она привела его сюда и они сплелись в объятиях на старом матрасе в углу. А потом — лежали бок о бок, разгоряченные и мокрые, объятые июньской жарой, типичной для лета в Мексике.

После этого они не раз встречались. В большом доме, машинах, отелях. Всегда старались устроить очередное свидание, когда Морли не было в городе. По крайней мере они думали — не узнает. Но каким-то образом Морли оказался в курсе их амурных дел. — Здесь вы и начали, — неожиданно сказал Морли. — И не смотри на меня так, будто я мысли читаю. Она рассказала мне, где и когда. Стала в меня плеваться, когда я ей сказал, что все знаю, но я заставил ее выложить все вплоть до мелочи — даже про то, про что сам уже знал. Хотел, чтобы она призналась. В конце концов, ей так досталось, что она сама захотела поскорее все выложить. Стала просить меня простить ее. Забрать обратно. Божилась, что не хочет больше мотаться с тобой из Мексики в Штаты. Понятное дело — жить захотелось…

— Ублюдок, если ты сделал ей больно, то…

— То что́ ты сделаешь? В штаны себе нагадишь? Другого тебе не дано, Деннис. Видишь ли, это я тебя к стулу привязал, а не наоборот.

Морли снова откинулся в тень, положив руки на стол. Когда его пальцы, слегка подрагивая, сплелись, в свете лампы глянцевито блеснули ухоженные ногти.

— Я думаю, с ее стороны было бы невежливо уезжать с тобой в Штаты, Деннис. Очень необдуманно. Она знает, что меня там разыскивают и что я не могу вернуться. Она думала, что избавится от меня. Начнет новую жизнь, и с кем! С бывшим баскетболистом. Это задело мои чувства, Деннис. Пробрало аж до костей. — Морли улыбнулся. — Но она бы не избавилась от меня, казанова. Ни