Изумруд Люцифера - Анатолий Дроздов

Рита едва не задохнулась. Нет, сегодня явно был ее день! Стоило ей только пожалеть об утрате одного источника информации, как тут же объявился другой. И добровольно.

– Простите, как вас зовут? – вежливо поинтересовалась она и тут же одернула себя – а если он не хочет называться? Поэтому она торопливо добавила: – Впрочем, если вы не желаете…

– Почему? – прервал ее собеседник. – Мы даже знакомы. Меня зовут Кузьма Телюк…

От неожиданности Рита едва не уронила мобильник.

– Алло? – услышала она в наушнике. – Вы меня слышите?

– Да, да! – торопливо подтвердила она.

– Не волнуйтесь, это действительно я, не розыгрыш, – Кузьма как будто читал ее мысли, – я понимаю: это несколько странно, что я позвонил, но у меня действительно деловое предложение.

– Какое?

Рита пришла в себя. "Сейчас будет задвигать насчет недостоверных фактов и опровержения, – решила она про себя. – Улучил момент".

– Скажите, вы за рулем?

– Да, – подтвердила она.

– Тогда еще один вопрос. Я понимаю так, что машина у вас по доверенности?

– Откуда вы знаете? – удивилась Рита.

– Это не трудно. Вы так орудуете своим рашпилем, что наверняка завалены судебными исками о возмещении морального вреда. В такой ситуации лучше, чтобы имущество числилось за кем-то другим.

"Чтоб тебе!.." – мысленно пожелала Рита.

– Меня вполне устраивает то, что машина у вас по доверенности. По номеру не вычислят истинного владельца, да и вам так спокойнее. Если вы согласны вывезти меня из офиса, где я сижу сейчас, как в осажденной крепости, то будем считать, что договорились.

– А почему вы… В осажденной?..

– Это при встрече, – перебил ее Кузьма. – Договорились?

– Договорились! – согласилась она…

Инструкции, выданные Кузьмой, Рита выполнила скрупулезно: не доезжая до знакомой парковки, свернула на тротуар и остановилась напротив единственного в этой торцевой стороне дома окна, забранного крупной решеткой. Заглушив двигатель, она повернула зеркало заднего вида на себя, достала из сумочки губную помаду, подкрасила губы. Затем извлекла из сумочки флакончик с духами. Если ее спросили сейчас, зачем она это делает, Рита не нашла б, что ответить…

Наведя красоту, она достала мобильник и набрала номер. Почти тотчас окно напротив водительской дверцы растворилось, причем, к удивлению Риты, раскрылась и решетка между стеклами, которая, как оказалось, состояла из двух створок, запираемых на замок. Из окна мячиком вывалился человек и, открыв заднюю дверь машины, упал на заднее сидение.

– Поехали, Маргарита! – тихо промолвил человек, и Рита повернула ключ в замке зажигания. Напоследок она заметила, как немолодая женщина торопливо закрывала решетку и окно. Машина тронулась, и Рита переключилась на маневрирование в тесном дворе. Кузьма, спрятавшись за спинками передних сидений, молчал, и Рита добросовестно выполнила оговоренную программу: неожиданно свернула на одном светофоре, затем – на другом, и, убедившись, что никто не следует за ними, остановилась на обочине у большого пустыря. Кузьма вылез из укрытия и, оглядевшись, широко улыбнулся ей в зеркало заднего вида.

– Спасибо, Маргарита, – сказал он сердечно и улыбнулся еще раз.

Она молча достала из сумочки диктофон и нажала на кнопку записи. Кузьма не стал спорить. Рита слушала его рассказ, с трудом скрывая разочарование. Услышанное могло пригодиться для продолжения заявленной темы, однако это было совсем не то, что ждет от нее Паша…

– Значит, Ломтев указал вам место, где он спрятал деньги? – спросила Рита, безошибочно определив самое интересное в рассказе Кузьмы. – Вы собираетесь их искать?

– Завтра, – коротко ответил он. Маргариту пробила дрожь.

– А мне можно с вами? – спросила она, вложив в просьбу все свое обаяние.

Кузьма задумался. Рита сидела молча, боясь спугнуть удачу.

– Можно, – наконец ответил он, – но это будет второе деловое предложение.

– Что вы хотите? – как можно жалобнее спросила она, лихорадочно соображая, что он может потребовать. "Если опровержение – пусть! – решила она. – Все равно тот материал не получился. Да говори же ты!"

И Кузьма заговорил:

– Я хочу провести эту ночь под вашей крышей.

Рита поперхнулась. Она ждала чего угодно, только не этого. Кузьма понял ее состояние.

– Уточняю: под крышей, а не в вашей постели. Просто сегодня мне опасно ночевать дома.

"Да хоть бы и в постели!" – подумала Рита, но вслух произнесла:

– Договорились!..

Перед самым домом, когда машина уже петляла по узкому проезду, Кузьма, всю дорогу до этого сидевший неподвижно, вдруг поднял с сидения маленькую сумку (Рита и не заметила, что у него было что-то в руках, когда он впрыгивал в салон) и стал напряженно в ней шарить.

– Что-нибудь не так? – спросила она, боясь, что он передумает.

– Проверяю: все ли на месте, – ответил Кузьма, не поднимая глаз. – Попросил Марью Васильевну купить – самому выходить было нельзя, так не забыла ли чего? Белье, носки, мыло, зубная щетка… Тревожный набор, как в газете, когда в командировку могли неожиданно послать. Вроде все…

"Да он заранее все рассчитал! – сообразила Рита. – Ему ведь, если правду рассказал, деваться некуда, а моя квартира – последнее место, где его будут искать. Специально томил, гад, ожидая, когда я куплюсь… Ах, ты!"

Рита остановила машину и с треском захлопнула за собой дверцу. Кузьма торопливо выбрался наружу следом и заискивающе улыбнулся. Похоже, понял, что его раскусили.

Рита двинулась к подъезду, не оглядываясь, Кузьма поплелся следом. Они молча поднялись в лифте, молча зашли в квартиру, молча и синхронно разделись в прихожей. Рита переобулась в тапочки, а Кузьма так и остался в носках. У Риты была запасная пара мужских тапочек, но она со вдруг пробудившейся мстительностью решила, что гость перебьется.

На кухне она плюхнулась на угловой диванчик, Кузьма пристроился на стуле напротив и снова дружески улыбнулся ей.

– Ну? – сердито спросила Рита, еще не зная, как ей себя вести. – Что будем делать?

– Кушать очень хочется, – начал Кузьма.

– Между прочим, кормить никто не обещал! – обозлилась Рита.

– У меня есть деньги, – примирительно сказал Кузьма, – Могу и сам приготовить. Я с утра ничего не ел…

– Потерпите! – стукнула ладонью по столу Рита. – Хотите есть – накормлю! Но сначала все расскажете про своего Ангела.

Если бы Риту спросили, зачем ей понадобился Ангел, она б не ответила. Ей просто почему-то очень хотелось, чтобы Кузьма стушевался и попросил. Все равно что. Только чтобы не смотрел на нее с такими озорными смешинками в зеленых глазах. Однако он не стушевался

– Расскажу! – пообещал. – Но только, если ужин с водкой. И сначала ужин…

– Сначала рассказ! – не согласилась Рита.

– Жестокая вы женщина, – с видимым притворством вздохнул Кузьма. – Тут разговору на два часа. И на голодный желудок… – он еще раз просительно взглянул на нее, и она едва не сдалась под этим обволакивающим взглядом. Но в последний момент взяла себя в руки.

– Говорите!

– Тогда в сокращенном виде, – сдался Кузьма, – по причине острого недоедания. Думаю, начать лучше с прадеда Кузьмы.

– Причем тут прадед?

– Потому что все от него, – назидательно заключил Кузьма, – так что, если хотите слушать, сидите тихо. Прадед Кузьма, как я вам когда-то уже говорил, был крестьянином в глухой деревне. Но еще он занимался бортничеством. Борти – это такие ульи, – пояснил Кузьма, рисуя в воздухе руками, – целиком выдолбленные из короткого бревна. Их и развешивают на деревьях в лесу. Словом, прадед был пчеловодом. И вот однажды кто-то выдрал у него борти…

– Что значит "выдрал"? – перебила его Рита.

– Это значит, что кто-то не просто вытащил из бортей мед, а для облегчения процесса сбросил их на землю. Борти разбились, и пчелы улетели. Прадед, когда обнаружил это, пришел в деревню, собрал мужиков и сказал, что тот, кто это сделал, пусть лучше придет к нему сам.

– И?

– Никто не пришел. А через две недели из соседней деревни прибежал к прадеду мужик, встал на колени и умолял простить. Но прадед сказал, что уже поздно. И мужик умер.

– Почему? – спросила Рита, чувствуя, что у нее холодеет спина.

– Потому что прадед Кузьма был, как бы это сказать, колдуном… что ли. Или знахарем… На борти он заклятие наложил. Об этом вся округа знала, поэтому его борти в лесу никто не трогал. А тут случился какой-то пришлый, решил полакомиться на дармовщинку…

– Ну нельзя же так… – опечалилась Рита. – За мед человека…

– Мы живем в другое время… – Кузьма помолчал. – То был голодный год, и у прадеда тогда умерло трое детей. А вообще у него из всех уцелела только одна старшая дочка, моя бабушка. Он никого не хотел убивать. Он же сказал: пусть ко мне сам придет… Хотел человека спасти.

– Хорошо, – тряхнула головой Рита, – с прадедом все ясно. А причем тут Ангел?