Идти полным ветром - Ульрих Комм

Посланник низко склонился, прижимая руки к груди, затем, медленно распрямляясь, отвечал:

- Повелитель Алжира милостиво примет воздаваемые ему почести, однако он ожидает их не от одного из кораблей вашей эскадры, а от гамбуржца.

И посланник выразительно поднял глаза на алый флаг с белой башней, попрежнему развевавшийся на кормовом флагштоке "Мерсвина".

- Гамбургский флаг останется на своем месте до тех пор, пока не будет подписан договор о найме судна, в настоящий момент мой писарь как раз готовит беловой экземпляр.

Не успел он проговорить последние слова, как на палубе появился запыхавшийся писарь с поддельным договором в руках и принялся извиняться за задержку. На самом же деле адмирал всего несколько минут назад незаметно для всех успел дать ему соответствующее поручение.

Де Рюйтер взял у него из рук гусиное перо и протянул его Карфангеру. Тот собрался уже было поставить свою подпись под договором, но тут вмешался посланник.

- Постойте, постойте! Сначала извольте дать салют.

- А что от этого изменится? - насмешливо спросил адмирал. - Разве корабль перестанет быть гамбургским? Я ведь его нанимаю, а не покупаю.

И Карфангер подписал договор. Затем адмирал поставил свою подпись и, посыпая бумагу песком, обратился к посланнику бея:

- "Мерсвин" даст салют под гамбургским флагом, однако в момент последнего залпа флаг будет сменен на голландский.

Посланник понял, что игра проиграна, и со вздохом согласился.

После этого стороны перешли к согласованию деталей самого обмена пленника. Переговоры длились довольно долго, и увенчались успехом: передачей пленных гамбургских моряков.

Затем Карфангер одолжил у де Рюйтера одну пушку, так как на "Мерсвине" их насчитывалось всего двенадцать, и алжирскому бею пришлось бы целых полчаса дожидаться тринадцатого залпа; только после этого Карфангер приказал отдавать швартовы. Когда над алжирской гаванью раскатились первые залпы салюта, на топы стеньг "Мерсвина" уже карабкались матросы с флагами генеральных штатов за пазухой. На десятом залпе гамбургские флаги были отвязаны от стеньг и до двенадцатого мааты держали их полностью развернутыми в руках, а когда выстрелила тринадцатая пушка, на мачтах "Мерсвина" уже реяли голландские флаги. Гребцы в шлюпке, спущенной с флагмана, налегли на весла, и вскоре остальные тринадцать бывших невольников в радостном возбуждении перелезали через фальшборт гамбургского корабля.

Все это время Карфангер с Янсеном не спускали глаз с алжирской галеры. Как только посланник бея и Морад-реис ступили на её палубу, галера развернулась и стала быстро удаляться в направлении алжирского порта. Вздох облегчения вырвался из груди Берента Карфангера; он приказал тотчас идти к "Нептуну", не забыв распорядиться насчет того, чтобы о только что освобожденных из неволи как следует позаботились. Вскоре он снова ступил на палубу флагмана и направился в адмиральскую каюту, желая ещё раз поблагодарить де Рюйтера за помощь и проститься с ним. Он рассчитывал выйти в открытое море ещё до сумерек, чтобы наверстать хотя бы часть потраченного на заход в Алжир драгоценного времени: ведь он ещё в этом году собирался начать постройку нового корабля - флейта наподобие "Дельфина".

- Значит, вы хотите иметь такой же корабль, как "Дельфин"? переспросил де Рюйтер. Карфангер кивнул в ответ.

- В таком случае вам нечего тратить время и талеры на постройку нового корабля, ибо двухсоттонный "Дельфин" с его не особо внушительным вооружением - всего шестнадцать пушек - можно скорее назвать быстроходным торговым судном, чем солидным военным кораблем. К тому же его все равно собирались продавать после этого рейда, следовательно, ничто не мешает вам стать его покупателем. Разумеется, только в том случае, если вы не захотите во что бы то ни стало строить новый корабль.

- Но как же вы можете без ведома генеральных штатов?.. - начал было Карфангер, но адмирал прервал его:

- Разумеется, я не собираюсь уступать вам "Дельфин" сию же минуту. Однако я в любой момент могу вывести его из состава эскадры, скажем, за отсутствием надобности в нем, - и адмирал хитровато сощурил глаза.

Тогда Карфангер осторожно спросил, как скоро флейт должен вернуться в Голландию.

- "Дельфин" поплывет вместе с вами, - ответил де Рюйтер. - Если хотите, я выдам ван Гадену документ для адмиралтейства, в котором будет засвидетельствовано ваше право на покупку флейта.

Лучшего Карфангеру и желать было нельзя, и не только потому, что "Дельфин" был именно таким кораблем, о котором он всегда мечтал. На нем можно было ещё в этом году, не дожидаясь весенней навигации, отправить фрахт в Англию.

Теперь капитану "Мерсвина" некуда было спешить, поэтому и на "Нептуне", и на "Мерсвине" веселье продолжалось до самой полуночи. Корнелис ван Гаден провел Карфангера по всем палубам "Дельфина"; гамбуржцу с трудом верилось, что корабль вскоре будет принадлежать ему.

Лишь за полночь Карфангер распрощался наконец с де Рюйтером и возвратился на свой корабль, где боцман направо и налево раздавал команды, а матросы уже крутили якорный шпиль. Тотчас же были подняты паруса, и "Мерсвин" направился к выходу из алжирской гавани.

Тем же курсом шел и флейт под командованием Корнелиса ван Гадена. Чтобы не потерять из виду "Дельфин", быстро скользивший по залитым лунным светом волнам, Карфангер велел ставить лисели. Клаус Петерсен получил приказ дать прощальный салют адмиралу де Рюйтеру и его эскадре.

Пушечные залпы прогремели над сонной гаванью, и отраженное от скалистого берега эхо смешалось с громом орудий "Нептуна", отвечавшего "Мерсвину" салютом. Восточный ветер медленно нес густые клубы порохового дыма вслед кораблям, на всех парусах уходившим курсом норд-вест.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

В гамбургском портовом трактире "Летучая рыба" столов не было - их заменяли добела выскобленные бочки, вокруг которых сидели на корточках моряки, предаваясь возлияниям в игре в кости.

Стоял теплый летний день, и прислуга в "Летучей рыбе" только успевала поворачиваться. Навигация давно шла полным ходом, кошельки гамбургских матросов, изрядно похудевшие за зиму, вновь наполнились звонкой монетой. Уже вернулись в родной порт первые "испанцы", и "россияне" тоже успели побывать в Архангельске. Корабли, ходившие к атлантическому побережью Франции, вернулись с трюмами полными соли. Помимо этого, ганзейский город Гамбург по-прежнему оставался крупнейшим рынком найма матросов: представители самых разных стран и народов оседали тут зачастую на месяцы в поисках более выгодного найма.

Каких только языков не слышалось здесь! Но хозяин трактира Йохен Мартене без труда понимал любого из своих клиентов: как и большинство из них, он с юных лет чувствовал себя на качающейся палубе корабля не менее уверенно, чем на твердой земле, пока несколько лет назад пуля, выпущенная из мушкета какого-то дюнкерского корсара, не раздробила ему левую ногу.

Как всегда в этот послеполуденный час Йохен Мартенс стоял за стойкой, возвышавшейся у самой двери. Отсюда он мог наблюдать за всеми, кто находился в трактире, в то время как его жена и несколько девушек-служанок обслуживали гостей.

Вот поднялись и направились к двери двое англичан, до сих пор довольно тихо сидевших в своем углу. Плечи одного из них были в добрую сажень шириной, другой своей фигурой напоминал бизань-мачту. Зоркий глаз трактирщика мгновенно уловил это перемещение, Мартенс вышел из-за стойки и преградил им дорогу:

- Вы куда, джентльмены? А платить кто будет?

- Мы уже уплатили, - заплетающимся языком заявил долговязый.

- Лжешь, парень, ничего вы не платили!

- Что! Ты ещё будешь называть меня лжецом?! А ну, прочь с дороги!

Слово за слово - и перепалка грозила уже обернуться скверными последствиями для самого Йохена Мартенса, но в этот момент в трактир вошли несколько его старых приятелей, проходивших мимо и не устоявших перед соблазном завернуть в "Летучую рыбу", чтобы пропустить по стаканчику. Любителям бесплатного угощения сразу стало ясно, что дешевле обойдется уплатить все без разговоров.

Среди вошедших был и Михель Зиверс, которого приятели Йохена Мартенса подобрали в голландском Мидделбурге без гроша в кармане, провели на свой корабль и тайком привезли в Гамбург.

- Разве ты не уходил в море вместе с Берентом Карфангером? Что произошло? Что-нибудь случилось с "Мерсвином"? - допытывался трактирщик у Михеля Зиверса.

Они расположились вокруг одной из бочек у двери так, что Мартенс попрежнему мог вести за ней наблюдение. Служанка поставила перед каждым по жбану любекского пива.

Михель Зиверс принялся рассказывать про то, как Берент Карфангер отправил на корм рыбам его отца. Без всякой последовательности, намеренно искажая детали, повествовал он и о сражении с фрегатом алжирского рейса Юсуфа ибн Морада, умолчав при этом о своем "подвиге" - шестерых зарубленных алжирцах. Его собеседники остались в полной уверенности, что Зиверс в Кадисе попросил у капитана, как положено, расчет и сошел на берег, но тот не выдал ему причитающегося жалованья, а кроме того, и сундучка с вещами отца, как, впрочем, и его собственного. К концу этих россказней вокруг Зиверса собралось довольно много слушателей, и тот, ободренный всеобщим вниманием, плел все новые и новые небылицы.