Хамелеон - Наталья Колесова

Алиса почувствовала, что у нее подгибаются ноги.

****

— Чем ты недоволен?

Хорт провел рукой по волосам. Буркнул:

— А чем тут можно быть довольным? Она водила меня за нос несколько месяцев! Я все время был рядом — все время! — с ног сбился, разыскивая доктора Аками, а она сидела у меня под носом и тихо посмеивалась!

Командор с удовольствием наблюдал за его метаниями по комнате. Все то время, которое Хорт проводил в роли Наблюдателя, выплескивалось позже в таких вот вспышках — Наблюдатель же должен быть бесстрастным регистратором событий, ни на секунду не проявляющим своих эмоций и своего отношения к происходящему. Наконец Димов сжалился над офицером.

— Если это тебя утешит — она тоже ничего не знала.

Хорт круто развернулся:

— Что? Как это?

— Аками не подозревала о наличии среди своих предков аборигенов с планеты Хамелеон. Хамелеоны учат детей с малых лет контролировать свое пре… хм… превращение? преобразование? Специалисты утверждают, что люди, в крови которых есть гены Хамелеонов, могут прожить всю жизнь, и, не подозревая о своих уникальных способностях. Лишь в минуту опасности, под влиянием каких-то сильных чувств, переживаний, они могут совершить превращение, даже не осознавая этого. Аками не зарегистрировала в памяти свое превращение, а, следовательно, и не могла вернуться к обычному облику. Она просто однажды очнулась старухой Алисой — и все.

— Не знала? — переспросил Хорт скорее машинально, чем по необходимости.

— Считай, что у нее был шок. Теперь ее из него выводят. Ну что? Полегчало?

Офицер криво усмехнулся.

— Ну да. Теперь я чувствую себя меньшим дураком, спасибо. А Пес так сразу определил, кто она на самом деле. Только не сразу добрался до причины. Но все равно куда раньше меня.

— Ну, не все же тебе быть самым быстрым в Галактике, — благодушно заметил Димов. — У тебя просто нет такого нюха. Я в прямом смысле — обоняния. Думаю, ему наверняка дали обнюхать кое-какие ее вещички перед тем, как пустить по следу.

— Интересно только, какие… — буркнул Хорт. Димов заулыбался.

— Не хочешь взглянуть, как происходит сбрасывание лягушачьей кожи?

У Хорта не было детей, и сказки он успел подзабыть, потому что смотрел с явным недоумением.

— Как идет… э-э-э… трансформация? — подсказал командор. Найденное, наконец, определение ему понравилось, и он повторил. — Да, трансформация?

Хорт энергично затряс головой.

— Это, конечно, не роды, — продолжил Димов, — но тоже процесс любопытный.

Хорт неожиданно заинтересовался.

— Ты присутствовал на родах?

Командор широко улыбнулся.

— Да, всех своих пятерых. Первый раз страшно было, а потом… Полное впечатление, что родил ребенка вместе с женой.

Хорт фыркнул. Бросился в кресло.

— Ну и как… это больно?

— Рожать? — осведомился командор благодушно. Хорт подозрительно смотрел на него — зачастую командор издевался так тонко, что он запаздывал с отражением удара.

— Трансформироваться… Черт, напоминает мою детскую игрушку! Неужели до сих пор не придумали соответствующего термина?

— Придумали, — благодушно сообщил Димов. — Хамелеоны называют это "сменить окраску".

Хорт поморщился.

— Передача о животных…

— Обратная… смена окраски будет проходить медленно. Мы задействовали психологов, медиков, спецов-хамелеонов. Так что нескоро мы получим твою царевну-лягуш… красотку.

— Никогда не считал Аками красавицей, — буркнул Хорт.

— А когда это ты ее успел разглядеть? — сыронизировал Димов. — На Дипе, что ли?

— Да ладно, хватит по больному… — и тут же, оживившись. — А что мы собираемся делать с покушением на убийство?

Командор повел тяжелыми плечами.

— Мы же не полиция. Если кому-то не поглянулась леди Калвер, пусть она наймет себе охрану.

— А если кому-то не поглянулся свидетель Патруля?

Димов зорко посмотрел на него. Хмыкнул.

— Хочешь увязнуть в этом деле по самые ушки?

Хорт сел прямо.

— Я серьезно. Если она знает нечто, что может представлять для них угрозу…

— Или они думают, что она знает…

Они обменялись понимающими ухмылками.

— Наживка? — спросил Димов.

— Меня все занимает вопрос — зачем требовалось так спешно опустошить земли Калвера.

— Узнай — кому выгодно… — процитировал Димов. — Думаешь, новоявленная леди Калвер будет добровольно сотрудничать с Патрулем?

Усмешка Хорта подувала.

— Зачем ей лишняя головная боль? Кстати, как у нее с этим? На Дипе у нее были дикие головные боли. Мне приходилось давать ей… ну, словом… Как?

Командор исподтишка рассматривал его.

— Врачи говорят — процесс идет нормально. И здоровье, и память… двойная память останутся при ней. Между прочим, если тебя так волнует ее состояние, мог бы заглянуть, поболтать по-дружески, занести передачку…

Хорт смотрел напряженно.

— Передачку? — повторил, как иностранное слово.

— Ну, знаешь, такие маленькие сверточки, — подсказал развлекавшийся Димов, — с чем-то вкусным и приятным. Их приносят больным родственники и друзья — чтобы показать, что их любят и помнят.

— Родственники и друзья, — пробормотал Хорт. — Кто, интересно, хотел бы иметь друга-патрульного?

— Ну, знаешь, — неопределенно произнес командор. — Встречаются иногда такие извращенцы…

Она сидела, сложив на коленях руки, и смотрела в окно.

— Здравствуй.

— Здравствуйте, офицер, — отозвалась она.

Оба посмотрели друг на друга с разных концов комнаты с одинаковой настороженностью. Хорт кашлянул, прошелся по комнате. Али… Аками-Калвер уставилась в окно. Хорт быстро огляделся.

— Тебе удобно здесь?

— Да, спасибо, — отозвалась она, по-прежнему глядя в окно. Хорт искоса взглянул на ее профиль. Память у него была фотографической, да и снимков перед Дипом он просмотрел немало, но не помнит, чтобы у нее был такой красивый полный рот…

— Видел твои свидетельские показания. Неплохо.

Она чуть повела плечом, обтянутым красной кофточкой — так же плотно кофта облегала ее крепкую грудь.

— Я просто повторила, что было в записях, которые я тебе тогда отдала.

— Я имею в виду — ты неплохо держалась. Следователь у нас дотошный.

— Да. Я заметила. Я даже употребила бы другое слово — умолчу из уважения к мундиру Патруля.

Уголки ее губ едва заметно вздернулись. Это его слегка взбодрило.

— Валяй! Я никому не скажу.

— Неужели?

Хорт, бродивший по комнате, остановился. Ему впервые пришло в голову, что она тоже может быть чем-то недовольна.