Быть Корелли (СИ) - Грэм Анна "Khramanna"

Изабелла вдруг громко ударила по клавишам и резко встала с банкетки. Её чуть шатнуло. На крышке рояля Алек заметил початый бокал вина. Она шла к нему, раскачивая бёдрами, широким шагом, нарочито смело, глядела прямо в глаза из-под пушистых, густо накрашенных ресниц. Интересно, это ей Селеста прислала косметику вместе с платьем или Изабелла сама сделала такой заказ?

— Вам нравится это платье? Там есть ещё чёрное, оно божественно. Я никак не могла выбрать.

Алек перевёл взгляд на чехол, висящих прямо на распахнутой двери спальни, в нём угадывался мягкий ворс чёрного бархата. Явно роскошная вещь, Алессандро хотел видеть её и в нём. И обнажённой тоже.

— Мне очень нравится, Изабелла, — Алек выдавил из себя улыбку, но с каждым глотком крепкого она становилась всё естественней, шла от души, чьи крепкие оковы алкоголь на время расслаблял.

— Зачем вы спасли меня? Почему не послали к чёрту? — она шла к нему, шагая словно по струне, носочек тянулся за пяткой, пятка за носком, осторожно, словно крадущаяся львица. — Я нравлюсь вам?

Она остановилась ровно между его небрежно разведённых коленей, наклонилась к нему, опираясь на спинку дивана. От неё едва уловимо пахло вином и пудрой, её глаза были тёмными и бездонными. Вместо ответа Алек потянулся к её лицу, обвёл его овал кончиками пальцем, спустился к шее, дотронулся до груди обтянутой в тесный шёлк. Всё внутри его горело и грохотало, низ живота словно придавило бетонной плитой, когда она ответила на его прикосновение, дотронувшись пальцем до его губ.

Изабелла поставила колено между его ног, и наверняка ощутила, как сильно ему нравится. Её руки вспорхнули и принялись за пуговицы на его рубашке.

— Что вы хотите, Алессандро? Как вы хотите? — мурлыкала она, лаская кожу его груди нежными, щекочущими касаниями.

Алек перехватил её руки, заставив Изабеллу почти упасть на него.

— Если ты вздумала меня так благодарить, тогда я точно пошлю тебя к чёрту.

На мгновение в её глазах, таких теперь близких, мелькнул страх. Она играла роль, и теперь отчаянно пыталась вернуть сброшенную маску на место.

— Между нами что-то большее, правда?

Алек не ответил, лишь крепче сжал её запястья, невозможно тонкие, словно из стекла, а после переместил хватку выше, под локти. Он выпрямился, заставив Изабеллу изогнуться в неудобной позе. Так, чтобы ей неудобно было притворяться. Алек был честен сам с собой — он испытывал к ней нечто большее, чем безумное влечение тела. Он хотел её всю: её душу, разум, её голос, её музыку…

— Я хочу вас. Хамфри я никогда не хотела, а вас… До помутнения рассудка.

Он поймал её. Наконец-то. Ту испуганную лань, которую едва не сбил на дороге, ту открытую, честную женщину, которая отчаянно нуждалась в помощи и так же отчаянно её отвергала, думая, что страданиями искупает свои грехи. Она смотрела на него — та женщина в платье цвета шампанского, которая яростно била себя в грудь, называя шлюхой. Шлюхой среди таких же шлюх, бездарно играющих в благородство, и оттого кажущейся почти святой. Алек хотел её именно такой.

— Я буду для вас кем захотите… — шепнула она, едва не проваливаясь в отчаяние.

— Будь Изабеллой. Только ей.

 ‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- 2 -

Один последний рывок на себя, и он припал к её губам, к её вкусу и запаху — помада и вино — к влажности её трепетного, отзывчивого языка. Изабелла со стоном ответила на его поцелуй, обвила его шею руками, обмякла, навалилась. Алек, дорвавшись, скользил ладонями по её телу: спина, талия, оголённое бедро, крепкая, маленькая ягодицы в разрезе задранного до колен платья. Изабелла оседлала его, согнула колени так, что и Алек мог схватиться за тонкие каблуки её босоножек.

Корелли ничего не хотел так сильно, как оказаться в ней, но он не спешил — он игрался с ней, трогая чувствительные места через нежное кружево трусиков, прикусывая ей соски прямо через баснословно дорогую ткань платья. Алеку хотелось поставить её на колени, задрать подол и отыметь прямо в этом красном платье и самому не снимая даже брюк, но он не спешил. И он не хотел быть с ней таким, сейчас. Впереди у них целая ночь.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Алессандро…

Она нетерпеливо ёрзала у него на коленях, заполошно целовала ему лицо, губы, шею, пальцы свободной руки поочередно погружала в горячий, влажный рот, двигала тазом в попытке насадиться на его руку, и изумленно распахнула глаза, когда, наконец-то, добилась своего. Алек почувствовал, как влажные, горячие стенки сжались вокруг двух его пальцев и тут же расслабились — она хорошо владела этими мышцами или так сильно хотела его, что были готова кончить, ещё толком не начав. Подхватив её под бёдра, Алек поднялся вместе с ней с дивана и наощупь отправился в спальню. В голове ещё гремели отзвуки «Лунной сонаты», а запах мандарина кружил и будоражил, Алек донёс её до кровати, осторожно отпустил и начал торопливо разбираться с брюками.

— Позволь…

Изабелла встала на четвереньки и дёрнула замок вниз. Он почувствовал её дыхание, скользкое движение влажного языка… И тут время замерло. Тёмное, тягучее, низкое, неизменное удовольствие связало Алека, словно липкими путами. Изабелла потёрлась о его член щекой и поцеловала, словно самый ценный предмет, который когда-либо попадал ей в руки. Огладила, провела ладонью вверх и вниз, обошла головку кончиком языка, издав томный, глубокий стон удовольствия. Она взяла его в рот, медленно, дразняще продвигаясь до самого основания. Нет, это не было похоже на скользкий, жадный минет от секретарши — Изабелла смаковала их нарастающую близость, а Алек хотел сделать то же самое для неё. Он взял её за подбородок и заставил оторваться от дела. Изабелла глядела на него снизу вверх доверчиво и преданно. У неё чуть растеклась тушь и размазалась вокруг губ красная помада, делая её вызывающе сексуальной. Алек провёл по её нижней губе подушечкой большого пальца, размазывая её ещё сильнее. Изабелла проследовала за его движением кончиком языка…

- 3 -

Снова поцелуй, глубокий, вкусный — поцелуй, за который можно было послать к чёрту собственную репутацию и объявить войну всему Чикаго. Алессандро пьянел на глазах, вдыхая мандариновый запах (вдруг чертовски захотелось узнать, что это за марка, скупил бы всю партию!), придавливая её к постели собственным весом, пьянел от своей власти над ней.

— Только не души, пожалуйста… Я боюсь.

Алек взглянул ей в глаза — в них была робкая мольба.

— Никогда. Я никогда ничего не сделаю против твоей воли.

Прокурор ответит за всё, что творил с ней. Он сделает эту месть изуверски красивой, холодной, рассчитанной до мелочей. Хамфри Осборна больше не будет существовать на этой планете, даже имени его…

Вжикнула молния платья — Алессандро не помнил, сам ли он это сделал или её руки направили его. Узкое, как чулок, платье на удивление легко соскользнуло с её тонкой фигуры, стоило чуть потянуть его вниз. Изабелла прогнулась, приподнимая таз, чтобы помочь ему спустить его с себя. Красный, смятый лоскут огладил её талию, бедра, колени, тонкие щиколотки, зацепившись только на босоножках, которые Алек ловко расстегнул и отбросил в угол спальни. Такие изящные ступни: розовые ногти, мягкая кожа, бриллиантовый всполох-украшение — он не удержался, поцеловал изгиб подъема, придерживая её за пятку, и кончики пальцев, и ложбинку стопы.

— Щекотно.

Изабелла засмеялась и толкнула его ногой в грудь. Она игриво, но не пошло закусывала кончик мизинца, а в её тёмных, как пропасть, глазах мерцал дьявольский огонёк. Он так и манил сделать шаг, оступиться, полететь камнем вниз. Алек жадно поедал её взглядом: под платьем оказался красный корсаж из тонкого кружева, совершенно прозрачный на груди. Красные повязки тянулись к телесного цвета чулкам, пересекая низко посаженные трусики, тоже кружевные и почти прозрачные. Он избавиться только от трусиков, остальное оставит на ней.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})