Золотые ручки (СИ) - Екатерина Морозова

— Блинчики уже скоро будут готовы! — засуетилась я у плиты.

«Не надо!» — хотел вскрикнуть Влад, но вместо этого выдавил из себя жалкую улыбку, решив приготовить себе нормальную еду сам.

Мне было так непривычно наблюдать за тем, что мужчина сам готовит себе еду, тем более так профессионально и быстро. Достав сковородку, Влад обжарил мелко нарезанную луковицу в сливочном масле, к которой чуть позднее добавил грибы, щедро посыпанные укропом. Вслед за лучком и грибами отправилась соломка картофеля, которая буквально через пятнадцать минут покрылась золотистой корочкой, завлекая себя попробовать.

Глотая слюни, я поняла, что аппетит моментально вернулся, и жутко захотелось отведать этого блюда.

— Угощайся. Наш завтрак и так уже плавно перетек в обед, — Токарев поставил две тарелки с ароматным картофелем с грибочками и пригласил меня за стол, доставая из фарфоровой салфетницы кружевную салфетку.

Успевшие приготовиться блинчики тоже оказались очень вкусными и румяными, и не позволили мне окончательно опозориться перед депутатом. Увидев заходящего на кухню в превосходном расположении дедушку, Влад достал из шкафчика еще одну тарелку и порадовал старика отменной едой.

Это было так забавно: мы смотрелись как настоящая семья, вместе обедающая на кухне. Я за обе щеки уплетала картошку, приготовленную руками Влада, он молча жевал мои блинчики, а дед Гриша ел и то, и другое, рассказывая о своей бурной молодости.

Добраться до чая с печеньем мы не успели — в доме раздался звонок.

Влад пошел открывать дверь, думая о том, кого бы могло занести к нему в гости, ведь он никого не ждал. Может Башин нагрянул? Или Вика от любопытства прибежала смотреть на его новых «квартирантов»?

Токарев безумно удивился, увидев на пороге стильно одетого в белую рубашку и такие же белые брюки со светло-серым ремнем, темноволосого мужчину, который, поправив лацкан на своем темно синем пиджаке, держа в руках коробку, опоясанную огромным красным бантом, попросил:

— Позовите Мирославу, пожалуйста.

Влад не успел ответить незнакомцу, поскольку, отодвинув Токарева в сторону, Мира пронеслась мимо него к брюнету, кинувшись к нему на шею с криком:

— Савелий! Как же я рада тебя видеть!

«Уже и хахаля в дом притащила», — подумал Влад, но вслух сказал:

— Ну что же в дверях стоите, проходите, раз пришли.

Савелий благодарно улыбнулся, проходя в гостиную, сняв в прихожей свои идеально начищенные ботинки.

Я же просто светилась от счастья, от того, что увидела родственную душу, да не одну, а с волшебной коробочкой, в которой, я догадывалась, кто-то упитанный в панцире поедает остатки морковного запаса.

Влад уже было хотел уйти, но любопытство взяло верх, поэтому он задержался, чтобы посмотреть с каким подарком в гости заявился Мирин ухажер. И очень интересно, почему же она к нему не попросилась пожить? Может он женат? Влад сконцентрировался на коробке в руках стильного гостя, чтобы отогнать ненужные мысли.

— Хорошо ты тут устроилась. Мне нравится интерьер, — оценивающим взглядом Савелий «прошелся» по комнате. Влад поморщился. Такое чувство, словно кроме этих двоих в гостиной никого нет! — Это тебе, — мужчина протянул сияющей Мире в руки желанную коробку.

И Влад, и Мира одновременно затаили дыхание. Он — от любопытства, она — от предвкушения встречи с любимцем. Савелий улыбался, глядя на то, как Мира осторожным движением поставила коробку на стол и развязала большой красный бант.

— Это лучший подарок, который мне когда-либо дарили! — воскликнула Мирослава, вновь кидаясь с объятьями на соседа.

Влад, вытянув шею, заглянул в коробку: на дне картонной «квартиры» обитала больная черепаха, по сытому лицу которой можно было судить, что она явно тут не голодала. «Точно! Женат! Наверное, отобрал у сынишки или дочурки черепашку и решил „подкатить“ к расчувствовавшейся медсестре» — подумал Токарев.

— Афанасий! Как же я скучала! — достав питомца из его «дома на колесах», я погладила указательным пальцем по мягкой голове довольного самца.

— Нет! Однозначно нет! — Влад выхватил у меня из рук Афоню, положив его обратно в коробку. — Никаких черепах и другой живности в моем доме!

Я взяла из рук депутата коробку, прижав её к груди.

— Не будет Афони — не будет и нас! — ничего не говоря, Влад вырвал коробку с черепахой из моих рук.

Несчастного Афанасия штормило, в то время как мы выхватывали его жильё из рук друг у друга. Никто не хотел уступать. Савелий с разинутым ртом наблюдал за сценой противостояния двух непоколебимых упёртых людей.

Упрямый депутат не хотел сдаваться. В памяти живо возникла картина его детства, когда он, решив погладить рыжего бельчонка в парке, вместо благодарности, получил укус зверья, оказавшегося к тому же бешеным. В итоге, бедный мальчуган провел всё лето в уколах, решив навсегда «завязать» с дружескими отношениями с пушистыми, и не очень, питомцами.

Наглая девчонка, будто прочитав его мысли, добила Токарева окончательно:

— Он не кусается! — я слишком сильно дернула Афанасия из цепких лап этого безжалостного мужлана, и, почувствовав, что оступаюсь, полетела спиной вниз.

Как нельзя, кстати, сзади оказалась вечная моя палочка-выручалочка Савелий, который быстро сориентировался, схватив меня за талию, не позволив улететь на пол.

Влад раздосадовано наблюдал за этой картиной: как сильный мужчина зажимает в своих руках хрупкую девушку с коробкой в руках. И почему это его так сильно нервирует? Вроде и с Викой у него регулярные «отношения», да и вообще он парень «хоть куда» и не обделен женским вниманием, но откуда всё же этот червячок недовольства? Какая ему разница, что между этими двумя? Наверное, всё дело в том, что стихийное бедствие под названием «Ручкины» ворвалось в его жизнь, нарушив привычный ход вещей.

Решив, что он не будет терпеть активную личную жизнь Мирославы у себя в доме, а тем более на кухне, Влад, скорее из вредности, сказал:

— Мы договаривались на счет твоих друзей, но не животных. Я за свои слова отвечаю. Нет — это значит нет. Чтобы к вечеру черепахи здесь не было.

Нахамить Токареву мне помешало воспитание и очередной звонок в дверь. Рассерженный хозяин коттеджа открыл замок, пропуская в прихожую Вику, забывшую дома ключи. Он очень обрадовался, увидев уже ставшее для него родным, лицо союзницы. «Может хоть она спасет меня от этого бардака», — расслабляясь, подумал он.

Вика, в коротком черном теннисном платье, хотя она никогда не занималась этим видом спорта, но прекрасно понимала, что такая одежда выгодно подчеркнет её натренированные ноги и подтянутую фигуру, лучезарно улыбаясь, кинула спортивную сумку в прихожей, а затем, обняв, поцеловала Токарева.