Заступник. Твари третьего круга - Арина Свобода

   – Хорошо, пап, – Ланка хотела только одного – закончить этот ужасный разговор. – Я завтра же начну работать над конкурсным рисунком. Прости.

   Исчезающая дорога, нависающие над головой крыши, серое небо в разрезе пустой улицы, мертвый лес… Ланка перебирала листки, понимая, что с Последнего Дня Детства не нарисовала ничего, что можно было бы показать отцу. Тот странный сон будто выжег что-то в ее душе. Что-то, прежде навевавшее прекрасные образы и мечты. Теперь на пустом месте гнездились кошмары…

   Телефонный звонок разрушил хрупкое состояние творческого транса.

   – Да?

   – Привет… – голос лучшей подруги звучал неуверенно и будто бы виновато.

   – Привет, – рассеянно отозвалась Ланка.

   Она подошла к окну и с удивлением поняла, что уже вечер. Сколько она простояла у мольберта? Шесть часов? Да нет, больше.

   – Слушай… Ты чем вообще занимаешься? – поинтересовалась Таля.

   – Я? Рисую. А что?

   Телефон – громоздкий, тяжелый – неудобно лежал в руке. Хотелось взять тонкую кисть и вернуться в другой мир. Мир, где от нее, Ланки, зависело все. Где она была хозяйкой, а не игрушкой в руках неведомого творца.

   – Ланк…

   – А?

   – Ты чего вообще?

   – Что? – не поняла Ланка. – Я ничего. А что?

   – Ну, ты не звонишь. И к телефону не подходишь. Я думала, случилось что-то.

   – Да? Я… не слышала, наверное. Зашла бы, в чем проблема?

   – Не… Я папу твоего встретила. Он сказал, что ты работаешь, к выставке готовишься. Что не надо тебе мешать.

   Ланка невольно улыбнулась – ай да папочка! Создал, называется, условия для работы. Отвадив друзей. Интересно, телефон тоже он отключал? Неужели она могла не услышать звонков?

   – Да ладно тебе! Ты же знаешь моего папу! Работать, работать и еще раз работать! – передразнила она строгий голос отца.

   Талька с готовностью подхватила смех.

   – Ага! Только я его боюсь, – отсмеявшись, призналась она.

   – Чего?! – удивилась Ланка. – Что его бояться? Он только того… пугает. А вообще-то добрый. Вот еще выдумала – бояться.

   – Ну да, но… Ладно, знаешь, приходи ко мне, а?

   – Сейчас?

   – Ага.

   – Так поздно уже.

   – Да брось! Каникулы же! И вообще, можешь на ночь остаться.

   – Ну…

   – У меня кое-что есть, – Талька заговорщически понизила голос.

   – Что?

   – Не скажу. Приходи!

   – Ладно, спрошу сейчас у своего страшного папы, – улыбнулась Ланка.

   – Все, я тебя жду!

   Ланка бросила трубку на подоконник и отправилась на поиски отца. Задержалась у мольберта. Прикусила губу. Что такое? Она же старалась. Честно старалась!

   На аккуратно прикнопленном листке бумаги было лето. Пронзительно-синее небо, сочно-зеленая трава, ослепительно желтое солнце. Девочка, сидящая на корточках спиной к зрителю, робко протягивала тонкую руку к одуванчику – пушистому, круглому, легкому. Не сорвать – погладить. Отличная работа на тему «Детство».

   Вот только в облаках, приглядевшись, можно было увидеть контуры домов с пустыми глазницами окон. Трава кое-где напоминала не тугую зелень реальных полей, а ломкую поросль Темного Города. А на вытянутой руке девочки четко виднелись три длинных, едва подживших царапины – след от удара когтистой лапы…

   Ланка всхлипнула и сорвала листок с мольберта. Смяла, швырнула в изрядную кучку бумажных комков в углу комнаты. И вышла, не оглядываясь.

   – Привет! Ну что ты так долго?!

   Проходя по коридору, Ланка задержалась возле запертой двери, из-за которой доносились странные звуки – ритмичный скрип, глухой стук и неразборчивое бормотание. Таля потянула подругу за руку:

   – Пошли, пошли! Там братан резвится.

   – Что?

   – А… – Талька махнула рукой. – Родаки уехали на неделю, так он сразу корову свою притащил. Теперь только пожрать выползают.

   Таля хихикнула, а Ланка, чувствуя, как горячеют щеки, поинтересовалась:

   – И давно они это?

   – Вторые сутки! Не знаю, как он жив еще, кобель! Ладно, давай сюда!

   В Талиной комнате царил строгий порядок – покрывало на кровати без морщинки, без складочки, книги в шкафу матово отсвечивают подобранными по размеру корешками, даже цветы на подоконнике стоят не как попало, а образуя приятную для глаз композицию. Ланка вспомнила кучу мятой бумаги у себя в «берлоге», сваленную на стул одежду, незастеленную постель. Вот была бы жива мама… Ланка отогнала глупую мысль. «Живи с тем, что есть, а не трать время на пустые сожаления о том, что могло бы быть», – так частенько говорил папа.

   – Ланк! Ну, чего ты там застряла? Смотри!

   Таля торжественно предъявила диск в тонкой коробочке с простой черной обложкой.

   – Что это?

   – Ага! Сейчас увидишь!

   Системный блок с готовностью проглотил серебристый круг, пошуршал, и на мониторе появилась заставка – безликая маска на черном фоне.

   – Ну и что это за фигня?

   – Сама ты фигня! – обиделась Таля. – Это я у папки нашла. «Будь собой!» называется.

   – Чего-о?

   – Не знаешь, что ли? Ну, запрещенная программа. Там можно драться, и грабить и… ну вообще все можно! Взрослые все такими балуются.

   – Зачем?

   – Ну как зачем? Чтобы в реальной жизни никого не придушить! Разозлился на начальника, например, – хоп! – и грохнул его в компьютере! Потом идешь и улыбаешься ему. А сам вспоминаешь, как он ползал весь в крови и пощады просил!

   В глазах у Тали появился нездоровый блеск, щеки раскраснелись.

   – И что – все взрослые? Да ладно! – недоверчиво протянула Ланка.

   – Ну… Твой отец, конечно, вряд ли, – признала Таля. – Зачем ему. При такой-то работе. Но остальные – точно все! Короче, хочешь посмотреть?

   – Ну, давай, – неуверенно согласилась Ланка.

   – Так… Заходим. Выбираем персонажа… Ты кого хочешь? Главарь мафии? Маньяк? Наемный убийца?

   – Блин! А попроще там нету? Ну, обычных людей?

   – А зачем? Обычных и так в жизни полно! Ладно, давай грабителя возьмем, раз ты такая нежная.

   Талькины пальцы летали над клавиатурой. Ланка на мгновение почувствовала укол зависти – у них дома не было компьютера. Папа считал его глупой и вредной штукой, отвлекающей от реальной жизни.

   – Вот, смотри! Идем грабить!.. Да ты садись рядом, а то не видишь же ничего!

   Ланка подтащила стул, пристроилась сбоку и с неловким интересом уставилась на экран.

   Нарисованный персонаж шел по нарисованной улице. Ланка с изумлением узнала родной город – вот магазин посуды, а вон школа! Действие на экране постепенно увлекало, отодвигая неловкость на второй план. Реальность происходящего завораживала.