Хранитель меча - Лэйна Джеймс

Выхватив факел из рук Керила, король нырнул в тоннель, который находился дальше всех от ступенек.

— Пошли, — резко сказал Керил Ринну. — Иначе мы его потеряем.

— Не потеряем, — сварливо отозвался сын портного. — Это игра. Не хочет же он в самом деле заблудиться в этом под вале!

Несмотря на эти свои слова, Ринн покорно сложился чуть ли не пополам и позволил Керилу втолкнуть себя в тот же тоннель.

Чуть слышно бранясь, Арлин собирался последовать за ними, но Мартен схватил его за руку.

— Как ты думаешь, не сходит ли он с ума?

— Мы всегда это знали. Мартен. Возвращайся. Тебе не нужно ходить туда.

Эрл коротко рассмеялся:

— Нужно. Жаль только, что я взял с собой так мало бренди. Там, внизу, холодно, как в могиле. Собственно говоря, это и есть могила.

И он, опустив факел, вошел в тоннель.

Король в одиночестве уходил все дальше в тоннель. Усталость сказывалась все сильнее, и он ощущал тупую боль в груди, однако он слишком долго провалялся в постели наедине со своими собственными мыслями. Время от времени до него доносились приглушенные голоса товарищей, но вскоре изгиб коридора заглушил и их. Только под ногами бренчали обвалившиеся с потолка штольни обломки пористого камня, обнажавшие прогнившее крепежное дерево.

Гробница Орима находилась где-то в этом коридоре — Гэйлон ощущал слабую эманацию неуправляемой энергии, подобную той, какую излучал Кингслэйер, и теперь она вела его. На полу штольни тем временем появился странный плотный туман, в который его ноги погружались до самых лодыжек. Туман словно жил самостоятельной жизнью; он волновался, клубился, выпускал вверх гибкие усы, которые словно принюхивались и снова исчезали в густой серой массе.

По сторонам коридора то и дело мелькали другие тоннели, которые служили входами в небольшие склепы. В каждом таком склепе стояло по одному каменному саркофагу, покрытому пылью и ничем не украшенному. Король проверил все встретившиеся ему ответвления главного коридора и обнаружил, что некоторые из погребальных камер обрушились.

— Милорд!

— Я здесь, — отозвался Гэйлон через плечо.

Вскоре его догнали отдувающиеся Керил и Ринн. Склонный к полноте рыжеватый Керил поднял ногу, и все увидели, как языки тумана потянулись за башмаком, неохотно выпуская свою добычу.

— Что это такое? Чувствуешь себя так, словно идешь по тарелке с супом, — он чихнул. — И пахнет отвратительно.

— В таком случае лучше не суй в него свой нос, дражайший кузен, — посоветовал Гэйлон. — И держись посередине коридора, пока ты не задел стену и не обрушил что-нибудь нам на головы.

— Тут все равно ничего нет, — проворчал Керил. — Давайте вернемся.

Король не обратил на него никакого внимания и снова пошел дальше, влекомый кромешным мраком, в котором таился дух Орима. В конце концов этот длинный коридор закончился, выведя их в усыпальницу, гораздо большую по размерам, чем все остальные, попавшиеся им по пути. Очутившись в ней, Гэйлон выпрямился во весь рост и шагнул в центр, к единственному каменному саркофагу.

В свете факела саркофаг тускло заблестел, и Ринн с Керилом едва сдержали восхищенные восклицания.

По всему периметру гроб был украшен высеченными в камне изображениями древних богов Виндланда — того самого края, который теперь назывался Виннамиром. Каждая фигура была инкрустирована кованым золотом. На крышке саркофага лежали высокая золотая корона и скипетр, тоже из чистого золота. Оба символа королевской власти были богато украшены драгоценными камнями.

Подняв голову, Гэйлон посмотрел на сводчатый потолок усыпальницы. Он казался целым, единственная тонкая трещина, пересекавшая его, походила на зигзаг молнии и начиналась от самого входа.

— Какое богатство! — прошептал Керил. От восхищение его голос прозвучал сипло. — Подумать только, тысячу лет оно пролежало здесь, и никто его не тронул!

— Оно проклято, — отозвался Мартен, который тоже появился на пороге склепа вместе с Арлином.

Ринн, до сих пор хранивший молчание, пробормотал:

— Мой отец говорит, что все золото проклято.

— Это потому, что у него нет своего, — насмешливо фыркнул Керил.

Гэйлон тем временем навалился плечом на каменную крышку саркофага, но был еще слишком слаб, чтобы сдвинуть ее в сторону.

— Не делайте этого, милорд!

Гэйлон не прореагировал на отчаянный вопль Мартена. Он как раз пытался при вести в действие свой Колдовской Камень, однако перстень отзывался еле-еле. Очевидно, Гэйлон потратил слишком много сил, зажигая факелы.

— Помогите же мне! — потребовал он.

Его товарищи откликнулись медленно и не очень охотно. Несмотря на холодный воздух склепа, лицо Гэйлона было мокрым от пота. Объединенными усилиями они наконец сдвинули взвизгнувшую крышку в сторону, и король почувствовал внутри слабый отзвук ярости Орима, но то была всего лишь бессильная ярость мертвеца.

Керил ошибся — кости короля-мага, белые и гладкие, вовсе не превратились в прах за прошедшую тысячу лет.

— Почему у него все кости переломаны? — шепотом спросил Арлин, осторожно заглядывая в каменный ящик.

Гэйлон пошатнулся и оперся на саркофаг, чтобы не упасть.

— Я помню из своих уроков истории, что простые люди боялись его темного могущества. Ломая кости, они верили, что тогда Орим не сумеет нарастить на них новую плоть.

— По всей видимости, это сработало, — заключил Керил. — Мартен?

Мартен внезапно повернулся к саркофагу спиной.

— Я видел, как там что-то шевельнулось! — глухо ответил он.

— Это просто пламя факелов колеблется и отбрасывает такие тени, — попытался успокоить его Арлин.

— Нет. Я видел какое-то движение.

— Мартен! — резко позвал Гэйлон.

Мартена словно что-то толкнуло в спину, и он, падая, ударился о стену возле входа. Удар был не сильным, но достаточным для того, чтобы слегка встряхнуть древнюю кладку. Раздался протяжный, нечеловеческий стон, а трещина на потолке стала расширяться, и от нее во все стороны побежали новые и новые трещины. На головы оцепеневшим юношам посыпались пыль и мелкие камни.

— Сир! — закричал Арлин, бросившись на Гэйлона и увлекая его на пол.

Крыша склепа обрушилась, и громкий стон перешел в глухой отдаленный гул. Порода просела, и на головы людей просыпался настоящий дождь из крупных булыжников, прогнивших деревяшек и холодной земли.

Наконец грохот затих. Гэйлон лежал ничком, утопая лицом в странном вонючем тумане, а сверху его прижимала тяжесть тела Арлина. Факелы погасли, и вокруг воцарился холодный и сырой мрак.

Южанин пошевелился.

— Вы в порядке, милорд?

— Если ты уберешь свой локоть, то я, может быть, останусь в живых, — проворчал король.