Гоша Каджи и Венец Гекаты - Игорь Рябов

— Это — Я? — с тихим ужасом в голосе прошамкал субъект, и возможно, что Каджи попытался бы отшатнуться, да его ноги нагло саботировали приказы, погрязнув в противоправном мятеже.

— А то кто же! Конечно, ты. Красавчик, не правда ли? Симпатяга, — Вомшулд медленно соткался прямо из воздуха, запахнулся неизменной невзрачного вида мантией и вольготно развалился на скамейке напротив Гоши, раскинув руки в разные стороны по спинке и забросив одну ногу на другую. Весь его вид выражал полнейшее довольство существованием, потому что вряд ли кто осмелится назвать подобное жизнью. А в глазах Нотби читалось неподдельное сочувствие. — За меня не переживай, кроме тебя никто мою скромную персону не видит…

— Но как же так? Что все это значит? — Каджи провел по вспыхнувшему болью лбу рукой, грязной, морщинистой, грубой, с жирной траурной каемкой под неровно обломанными ногтями. — Я же…

— Ты? — Вомшулд слегка приподнял один из намеков на бровь. — Ты победил меня, Гоша. Герой, слов нет. А это, — тут злодей непринужденно ткнул мизинцем в направлении неряшливого субъекта, — последствия твоей победы спустя… Лет десять уже прошло или немного больше после нашей финальной схватки. Хороша она была, признаюсь, как сейчас помню каждый ее миг. И вот я до сих пор убежден, что если бы тебе не помогли в самый последний момент, нагло обхитрив меня, то моя бы взяла. Это как пить дать! — В голосе Вомшулда прозвучала ностальгия по давно минувшим дням. Он отдался во власть воспоминаний, но через минуту встрепенулся. — Да ты не переживай, братец! Тебе нынешнему такая жизнь уже привычна и по-своему даже нравится. Ты вслушайся внимательно в чувства временно занятого твоим сознанием тела и тогда поймешь, что я не вру. Какой мне смысл тебя обманывать, если ты уже выиграл войну?

Каджи честно попытался внять совету, прислушиваясь к ощущениям и мыслям неряхи, которые, напуганные внезапным вторжением родного чужака, спрятались по темным закоулкам сознания. Мыслей, в полном значении этого слова, парнишка выловить не смог, как ни старался. Лишь одна единственная крутилась вокруг ужасающе сильного желания «промочить горло». Так эти жирные гады маглы над каждой монеткой трясутся. Жлобы проклятые! А он для них жизни не жалел…

Гоша с омерзением тряхнул головой, отгоняя чужую злость на весь мир, точнее на все миры сразу. Из ощущений запомнилось только то, что на левой ноге между пальцев кожа огнем горит. Видимо, грибок подцепил, что впрочем, сильно удивляет. А почему только на одну ногу?

— Как видишь, все прекрасно, — понимающе кивнул головой Серый Лорд и широко развел руки в стороны, словно собирался обнять всю планету целиком и чмокнуть ее в Северный полюс от переизбытка распирающих душу радостных чувств. — Ты только погляди на них, на этих обаятельных маглов! Как они счастливы, как они тебе признательны за твою заботу о них, за то, что ты защитил их от меня, мерзавца. — Туманная дымка лица Вомшулда просияла от гордости за врага. — В твоем родном, волшебном мире, так там тебя до сих пор вспоминают добрым словом. Иногда. Некоторые. Они даже собираются тебе гипсовый памятник поставить в Старгороде на Привокзальной площади. Эх, жаль ты, Гошка, его увидеть не сможешь. Тебе ведь запретили показываться в том мире, когда отобрали у тебя волшебную палочку, посчитав, вот наивные, что после приснопамятной битвы большая часть моей души переселилась в твою оболочку. С чего им так приглючилось, не пойму? Ну, ты своими сумасбродствами, конечно, давал им иногда поводы к подобным мыслям, малость зазнавшись. Но посчитать, что они в дальнейшем обойдутся без твоего присутствия — это же нонсенс! — Князь Сумрака перешел на таинственный доверительный шепот. — Я так подозреваю, что просто министр магии вместе с князем не на шутку испугались, как бы ты, Каджи, не стал единым самодержцем в волшебном мире, засадив обоих куда поглубже. Скажу тебе по секрету, они ведь…

Тут Нотби встревоженно выпрямился, не договорив до конца. Пристально взглянув в темнеющую даль улицы, он удовлетворенно кивнул головой.

— Впрочем, не важно, что там они делали раньше. Ведь все это уже в прошлом. Или еще в будущем? — Вомшулд небрежно отмахнулся от проблем временной коллизии. — Короче, не имеет значения. А вот я пока покину тебя, чтобы не портить своим присутствием очарование долгожданной встречи. Она же тоже колдунья, а значит, сможет увидеть меня. Ни к чему хорошему такое баловство не приведет. Еще обниматься полезет на радостях. Ненавижу сентиментальничать…

Князь Сумрака стремительно растворился в своей вотчине. А Гоша посмотрел в ту же сторону, что и Вомшулд до исчезновения. В его глаза ударил нестерпимо яркий свет галогеновых фар, заставив подслеповато прищуриться и прикрыть глаза ладонью. А спустя два вздоха мягкий шорох шин и легкий писк тормозов возвестил о прибытии гостей. Но если говорить по правде, то хозяев жизни. Гостем, похоже, был как раз Каджи.

— Яночка, лапонька, — приторно-ласковый голосок мужчинки слился в одно целое со звуком захлопываемой дверцы автомобиля и широко распахивающихся глаз Гоши, — подожди, не беги так быстро. Я не успеваю за тобой. Куда ты вечно несешься? До спектакля еще уйма времени. А без тебя, — дробь мелкого подхалимистого смешка, — все равно не начнут…

Мужичонка, одно слово. Ростом, габаритами и весом — единое целое. Полтора на полтора метра в любую сторону. Поставь его на весы, и их стрелка тоже замрет на заветной неизменной цифре «золотого сечения» в полтора центнера. Разве что длина носа не вписывалась в стандарты, а всего лишь стремилась к метру. Хотя если распрямить его внушительную горбатость, то возможно, что я и не прав.

А вот Янка… Каджи узнал ее сразу, несмотря на непрожитые, но прошедшие годы. Как он умудрился совместить в своей голове образ озорной безбашенной девчонки-подростка и эту великосветскую ослепительную красавицу, получив отчетливый сигнал опознавания, — уму непостижимо. Она и впрямь ослепляла броской красотой, оправленной в желтизну золота, ненавязчивое сверкание бриллиантов и переливчатое мерцание блестящего длинного платья. И все это малость опушенное мехом манто. Ах да, волосы! Вот что осталось неизменным, двумя отвесными черными водопадами ниспадая до плеч, без челок и зачесов. Лишь идеальный пробор по центру.

Близняшка небрежно отмахнулась от спутника, словно от чего-то несущественного, но шибко надоедливого. Она величественной походкой звезды театральных подмостков направилась к ступеням лестницы, ведущей, как запоздало сообразил Гоша, к храму культуры. Взгляд Янки лениво мазнул по застывшему напротив перил неопрятному бродяге, рука ее непроизвольно нырнула в изящную сумочку в поисках мелкой подачки сытого голодному.