Земля вечерних звёзд - Людмила Минич

Что-то со стуком врезалось в дно и накренило плот. Убийцы застыли, дергая руками, пытаясь удержаться на ногах. Кто-то уронил задребезжавший клинок, кто-то покатился, цепляясь за скользкие бревна. Скрипнув зубами, Тай соскользнул с покатого настила и погрузился в холодные объятия реки, так и не выпустив кинжала из судорожно сжатых пальцев.

Преследователи с криками кинулись к тому месту, где он исчез, но Тай сразу же зарылся в воду с головой и оказался под плотом. Он слабо шевелил рукой и ногой в воде, пытаясь подняться выше, но не мог. Он почти не мог дышать от боли, но и сдержаться не получалось. Тай еще раз дернул рукой, и зажатый в ней кинжал вонзился во что-то. В проклятый плот, наверное.

Нет, его вдруг вытащило на поверхность. Он еле успел вдохнуть, разрывая грудь, и тут же еще раз погрузился, не удержавшись. Опять вынырнул со своей крутящейся опорой. Впереди темнела громада плота, люди бегали, выискивая его в темной речной глади.

— Факелы! Факелы! Быстрее!

Единственной уцелевшей рукой Тай уцепился за свой кинжал. Лицо коснулось скользкого и холодного. Кусок дерева, топляк какой-то. Еще и крутится… Он едва вынырнул в очередной раз, когда предательское бревно повернулось под его тяжестью. Сознание ускользало быстро. Вода успокаивала боль, но силы… Сил не было. Тай отчаянно выдернул кинжал и снова воткнул в топляк, вложив последние силы в этот бросок.

Клинок надежно застрял в бревне. Боясь оторваться от спасительного дерева, на которое, видно, плот и наскочил, Тай кое-как намотал перевязь на кинжал. Раз, другой, третий. Пальцы то и дело разжимались, скользя по прогнившему дереву, но теперь он оказался крепко привязан к нему.

Тай был не в доспехе, но все равно тяжел для этого куска дерева. Только голова и плечи едва держались над водой, опасно погружаясь, когда волны Самока играли деревяшкой. Плот отдалялся, на нем зажглись огни, но они засветились уже слишком далеко, чтобы беглеца можно было углядеть среди вод Самока. Теряя сознание, Тай продолжал цепляться за трухлявый ствол, как за последнее прибежище, хотя надежды уже не оставалось. Тут рядом не было Ак Ми Э, чтобы вновь спасти его. Здесь была вода и боль. И голоса, голоса, голоса… Снова они… Смерть не обманешь… Она все равно пришла за ним. Годом позже… Прости, Ак Ми Э…

Что-то неспокойно на сердце. Бьется весь день, как птичка в силках. И не стряслось ничего сегодня, уже четвертый день пошел, как ее ни к кому не зовут выхаживать, травами отпаивать. Все спокойно в родовом поселке И Лай. И Матушка не ходит больше, укоризненным взглядом не окидывает. И Тин Ло вроде заснул скоро… И спит так тихонечко, ровнехонько… Давно так не посапывал мирно… а то все всхлипывает да дрожит во сне, как будто чует, понимает беспокойство материнское.

— Ак Ми Э! — Дверь распахнулась, холодный, полный дождевой пыли воздух ворвался внутрь вместе с Сис Мя Э, бывшей подружкой, а нынче самой младшей Хранительницей.

— Тс-с… тише, — прошептала Ак Ми Э, опасливо поглядывая на сына.

Тин Л о вздрогнул от холодного беспокойства, завозился, перевернулся поперек своей новой корзины, теперь уж куда большей, и снова затих.

— Ох… — Сис Мя Э освободилась от мокрого плата, присела к очагу. — Спит…

Она восторженно оглядела пухленького Тин Ло. Это он такой славненький и ее заботами тоже… Хорошенький. С другими-то детками Сис Мя Э только в хвори бывает, а с этим ей нянчиться и так разрешают, даже приказывают, и за то большая сердечная благодарность духам И Лай. Своего-то уж не будет…

— Я к тебе зачем бежала-то ночью, — зашептала молодая Хранительница. — Беда, Ак Ми Э! Беда большая! Матушка сегодня приворотный ритуал вершить будет!..

Ак Ми Э отшатнулась.

— Да мы ведь!.. Она ж обещала, что по осени, когда наши охотники вернутся! Вдруг Тай тоже с ними…

— Сама-то веришь?

— Нет, не верю, тебя обманывать не буду, Сис Мя Э, — Ак Ми Э покачала головой, — да только уговор был! Нельзя без моего слова жизнь мою решать!..

Тин Ло еще раз передвинулся спросонок, и она зашептала еще тише:

— Роду я противиться не могу, Сис Мя Э. Коли он решил, как я могу перечить?… Хоть сердце и плачет, не хочет с Ак Ло Таном жить! И ни с кем другим… Да что я могу?… — заломила она руки. — Но ведь уговор был — возвращения дожидаться! Что ж они теперь… Не спросивши…

— Не они, Ак Ми Э, — Сис Мя Э наклонилась поближе, словно опасаясь, что ребенок услышит, — это Матушка с Ак Ло Таном так порешили. И никто, кроме них, не знает, не ведает. Потому и прибежала к тебе, подруга… хоть и боязно мне. Ох, и боязно!.. Ну, как духи прогневаются!

Ак Ми Э ухватила ее за дрожащие кисти.

— Спасибо, спасибо тебе, Сис Мя Э! Спасибо, родненькая…

Уронила слезу. Спасибо-то оно, конечно… а вот что делать?

Девушки враз тихо разрыдались, соприкасаясь головами, обнимая друг друга.

— Я вот бежала… — всхлипывала Сис Мя Э, — думала все: не по законам это… значит, выходит, против предков И Лай… Что ж Матушка творит, что делает? Против такого дитятка малого!

Она с нежностью провела рукой над Тин Ло, как будто поглаживая его, не решаясь коснуться, чтоб не разбудить. Сроднилась ведь. Ох, сроднилась за все те дни, пока с ним сидела, пока Ак Ми Э с Матушкой по хворым ходили, пока снадобья варили.

— Я ведь как… Пришел Ак Ло Тан, я как раз у Матушки была. Новые кожи расписывала. Ты же знаешь, люблю я это…

— Ты дальше, дальше… — зашептала Ак Ми Э, перебивая.

— Так вот, он как на крыльцо — так меня и за порог. Я думала, он уйдет тот же час, постояла, помокла, потом злой дух заморочил… в окошко глянула. Да прислушалась, они громко так… а Ак Ло Тан особо. Ох, и накажут меня духи!.. — снова завелась Сис Мя Э.

— Ты дальше, дальше давай! — взмолилась Ак Ми Э.

— А что дальше, — Хранительница насупилась. — Ты, Ак Ми Э, ведь не знаешь ничего. Матушка вчера в роще была, чтобы дары вознести возле священного деревца. Возле его тин-кос… — Благоговейно глянула на мирно спящее дитя. — Пришла в большой тревоге. Я туда сразу и побежала без всякой надобности, поглядеть, что стряслось. С прошлой луны оно ни на полноготка не выросло. Ни на волосок! Ни цветочка нового не пустило! Стоит, как неживое!

— Ни на волосок… — повторила Ак Ми Э задумчиво. — Ни цветочка…

— Вот Матушка и взбаламутилась. Ходила вчера весь день страшнее тучи. Всю ночь у нее в окошке светло было. С духами разговаривала…

— Что ж они думали? — Ак Ми Э как будто и не слушала ее. — Думали, что на моем несчастье благополучие Рода расцветет? А вот оно как! Уж и деревце не растет. Не хотят духи, Сис Мя Э, моей жертвы. — Она наклонилась над сыном. — Нашей жертвы. Отказываются. А люди И Лай… Эх, им разве объяснишь! А вот Матушка… она как и не слышит ничего. Духи ведь ясно говорят — оставить Тин Ло в покое и меня вместе с ним!