Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

вы подошли к Александрии и вынудили признать пашу Али итоги вашей конференции. Вы оставили паше только Египет и Судан, заставив Мухаммеда Али вновь выплачивать дань Блистательной Порте. А почему вы тогда не довели дело до конца? Почему не задавили пашу окончательно? Не хватило сил? Или вы сделали ставку на время?

— Э… К моему сожалению, мистер Гольба я этого не знаю. Но, весьма возможно, у Кабинета и Палаты лордов были веские основания для подобного завершения того конфликта.

— Ну да, ну да… Ставка на слабых потомков, на которых отдыхает природа, ставка на время, интриги и подкуп. Владычица морей не меняется и методы свои не меняет. И, мистер Оллфрид, не думайте вы о товарище Шушкевиче, полностью забудьте о нем — он слишком жесток и глуп. А глупые люди нам в пустыне не нужны. Да и не любит покинувший нас товарищ Шушкевич сушу, тем более такую сухую. Его родная стихия — соленая вода морей и океанов.

— То есть вы хотите сказать, мистер Гольба, что товарищ Шушкевич не будет присутствовать в составе вашей экспедиции? Его точно не будет с вами завтра?

— Не волнуйтесь, лейтенант. Товарища Шушкевича с нами точно не будет. У него возникнет одна очень уважительная причина. Да и разве нас мало окружает подобных ему вооруженных людей, мистер Оллфрид? Как вы сами полагаете, разве нам их недостаточно и без него? Оглянитесь, лейтенант! Я лично уверен в том, что данного количества солдат нам вполне достаточно для кратковременной прогулки в пустыню. Но ваше командование, лейтенант, к моему глубокому сожалению, полагает несколько по-другому. Но согласитесь со мной, Райли — ведь это же просто толпа! Целая армия!

И сэр… То есть мистер… То есть товарищ Гольба широким жестом обвел рукой безучастно замерших за их спинами британских солдат. И стоящих подобно каменным идолам рядом с ними людей некого Аль-Балук-паши, неожиданно появившегося четыре дня назад в ближайшем окружении генерала Флоутчера. И мнущихся, прячущих глаза трех египетских офицеров и семерых их подчиненных. Всего более тридцати человек. И их трое. То есть уже двое. Три с половиной отделения, почти целый взвод.

Когда они вошли на территорию Алебастровой мечети Каира, грохоча сапогами и звякая амуницией с невинной целью осмотра фонтана для омовения, одной из достопримечательности Каира, местные испуганно исчезли с их глаз. Спрятались, растворились в зное выходов и душной тени арок. Но далеко они не ушли, сбились, сплотились в глухо ворчащую безликую жаркую массу. Местные священнослужители, многочисленные муллы, мудрые бородатые муфассиры и муддарисы замерли впереди этой толпой готовыми на все мучениками, фанатично и гневно сверкая глазами.

Это нервировало, тревожило, заставляло оглядываться и непроизвольно касаться пальцами застежки клапана кобуры. Только четверо товарищей мистера Гольба стояли спокойно и расслаблено. Равнодушно. Нет, уже трое. Куда, когда и как исчез четвертый, невысокий, с плоским азиатским лицом, лейтенант Райли не заметил.

— Товарищ Зюзин ушел провожать товарища Шушкевича до гостиницы. Вдруг товарищ Шушкевич внезапно забыл дорогу?

Лейтенант Оллфрид неприкрыто вздрогнул. Черт! Да это дьявол какой-то, а не человек! Он будто его мысли читает!

Райли молча кивнул, показывая, что услышал и понял, и тяжело вздохнул про себя — да будь же проклято его знание этого дикого наречия большевиков! Зачем и для чего он начал изучать язык русских? Чтобы читать их классиков в подлиннике и привлечь к себе внимание юных леди красивыми строками стихотворений их поэтов? Что ж, он привлек внимание, только не прекрасных романтичных мисс, а своего сурового командования. И если бы не это знание языка красных товарищей, то и Райли не стоял бы сейчас на раскаленных плитах мечети и ему бы никто не угрожал. И… И он бы не боялся! Ничего и никого!

Да он бы спокойно и не торопясь заполнял в своей комнате журнал периодических осмотров рядовых! Ведь он обыкновенный лейтенант медицинской службы, простой врач-лечебник, заурядный Medical Officer, а не сотрудник Секретной разведывательной службы! Или дипломатической! Какого черта он вообще тут делает, ведь он совершенно не поклонник сэра Лоуренса Аравийского! Это издалека образ ловкого и храброго джентльмена смотрится так привлекательно и романтично, а не тогда, когда твои лопатки судорожно сводит от прицельных взглядов!

Да и еще и этот главный большевик, этот ходячий мертвец, постоянно нагоняет на него непреходящую жуть! Всем — своим поведение, взглядами, словами и смыслами слов.

Ах, почему он тогда не сказался больным?! Почему его не отправили в очередное патрулирование?! Ведь лучше раскаленный песок, едкий пот, заливающий глаза, вонючие верблюды и почти вскипевшая вода во фляге, чем ощущение постоянного инфернального холода в присутствие этого чудовища в облике человека! Как его зовут остальные «красные»? Stylet? Что же, ему это прозвище действительно подходит! Такой же холодный как острая сталь и такой же опасный.

Райли вдруг вспомнил, как он жадно пожирал глазами золотые корону и скрещенные саблю с ножнами на погонах генерал-лейтенанта сэра Крайтона и возвышенно мечтал о чем-то таком, храбром и героическом. Ведь простых лейтенантов генерал-лейтенанты просто так к себе не вызывают, правильно? Значит, ему предстоит необычайно волнующая миссия, в которой он проявит свои лучшие черты — присущую ему храбрость и всю силу своего непоколебимого английского духа! Что ж, он домечтался — храбрость сейчас ему нужна при каждом его слове. Ведь с этим мистером Гольбой совершенно невозможно спокойно и без волнения общаться!

«Лейтенант Оллфрид! Армия Ее Величества королевы очень надеется, что именно в вашем лице будет проявлено всемерное уважение к нашему очень важному гостю! Вы ведь прекрасно осознаете всю значительность этого временного «союза» с большевиками для нашей империи? И я могу положиться на вас, ваш ум и необходимое в этом случае молчание?

— Да, сэр! Так точно, сэр! Будет исполнено, сэр!

— Прекрасно. Уверен, что вы меня не подведете, Райли. Вы свободны, лейтенант».

Вот только нет у него никакого ощущения свободы. Райли вовсе не свободен, он сейчас вынужденно выражает всемерное уважение к этому… К этому «товарищу»!

Хотя, какой он к дьяволу «товарищ»? «Товарищ», свободно говорящий на английском лучше коренного уроженца какого-нибудь графства? «Товарищ», несомненно великолепно образованный и с манерами достойными иного лорда? Да он…

А кто, в самом деле он? Почему он и его поездка куда-то в глубь пустыни так чрезвычайно важны для всех? Почему мы вдруг так неожиданно стали «дружить» с большевиками? И почему все бросили свои дела и занимаются только и только всемерным обеспечением его экспедиции? Занимаются напряженно и с каким-то тревожным выражением на лицах? И это сэр