Советская фантастика 20—40-х годов (сборник) - Константин Циолковский

Ранее, в 1866 году, морской офицер капитан Н. М. Соковнин разработал проект управляемого аэростата с реактивным двигателем его конструкции. Проект был представлен в Военное министерство. Автор описал конструкцию в книге «Воздушный корабль», которую сразу же заметили и издали в Англии.

В это же время много и плодотворно работали в области теории и создания птицекрылых летательных машин такие известные ученые и изобретатели, как доктора медицины Г. О. Бертенсон и Н. А. Арендт, генерал-лейтенант М. И. Иванин, лейтенант В. Д. Спицин. Продолжая работы, начатые в Российской Академии наук еще в 1754 году М. В. Ломоносовым, академик М. А. Рыкачев опубликовал в 1871 году ценное исследование по. аэродинамике «Первые опыты над подъемной силой винта, вращаемого в воздухе». Автор возобновил исследование верхних слоев атмосферы на аэростате, а начинал такие исследования его предшественник академик Я. Д. Захаров в 1804 году в Петербурге. Весьма солидный вклад в развитие «науки о летании» внес великий русский ученый Д. И. Менделеев. В 70-х годах он работал над проектом управляемого аэростата с металлической оболочкой и взрывным двигателем. В 1875 году на заседании Русского технического общества Менделеев представил проект стратостата, а вскоре создал свой знаменитый высотометр, который экспонировался тогда на Международной выставке и до сих пор надежно служит авиаторам.

Одним из талантливых предшественников К. Э. Циолковского был, несомненно, Николай Иванович Кибальчич (1853–1881) — активный участник подпольной организации в России «Народная воля». Инженер по специальности, он хорошо знал теорию и практику взрывчатых веществ, устройство и принципы действия пороховых ракет. За участие в подготовке покушения на царя Александра I Кибальчич был приговорен к смертной казни. Уже находясь в тюрьме, он не упал духом и решил описать свои изобретательские опыты и предложения об использовании пороховых ракет для передвижения летательных аппаратов. Его записи о своем смелом проекте были опубликованы уже после Октября в №№ 10, 11 журнала «Былое» за 1918 год. Автор писал: «Находясь в заключении, за несколько дней до своей смерти, я пишу этот проект. Я верю в осуществимость моей идеи, эта вера поддерживает меня в моем положении. Если же моя идея, после тщательного обсуждения учеными-специалистами, будет признана исполнимой, то я буду счастлив тем, что окажу громадную услугу родине и человечеству. Я спокойно тогда встречу смерть, зная, что моя идея не погибает вместе со мною, а будет существовать среди человечества, для которого я готов был пожертвовать своей жизнью».

Реактивный летательный аппарат Н. И. Кибальчича напоминал собой сказочный ковер — самолет с мощным пороховым двигателем.

Привлекли внимание также проекты воздушно-реактивных двигателей инженеров Н. Герасимова, А. Горохова. В разработку основ теории реактивного движения большой вклад внес известный. русский ученый того времени — инженер И. В. Мещерский. Его работы и сейчас привлекают внимание оригинальностью, гармоничным сочетанием теоретической и технической мысли. Работы умельцев позволили русской армии иметь десятки тысяч пороховых ракет. Но к концу XIX века они были сняты с вооружения, видимо, в связи с появлением более эффективных видов оружия.

В одной из небольших работ под названием «Горе и гений» К. Э. Циолковский фактически описал свою трудную судьбу и тернии своих научных работ до революции. И дело, конечно, было не в его личном стремлении выделиться. Как в свое время Михаил Васильевич Ломоносов, Циолковский заботился о продвижении к вершинам всей науки российской и ее ведущих направлений. Тем не менее его труды не замечали. В результате их стали не только внимательно изучать за рубежом, но и даже выдавать некоторые идеи за свои. В работе французского инженера Зно Пельтри «Соображения о результатах безграничного уменьшения веса моторов», вышедшей в 1913 году, содержались формулы ракетодинамики, полученные ранее К. Э. Циолковским. Американский профессор Годдар в своей работе по теории движения ракет, изданной в 1919 году, даже не упомянул уже вышедших к тому времени трех работ К. Э. Циолковского. В опубликованной в 1923 году в Германии книге «Ракета и космическое пространство» ее автор Оберт также не счел нужным привести вычисления и проекты К. Э. Циолковского. Между тем многие его соображения и решения полностью совпадали с тем, что уже сделал русский ученый. И только в своих личных письмах к Константину Эдуардовичу Оберт признал его приоритет в разработке ракет для космических полетов.

«…Я только сожалею, что не раньше 1925 года услышал о вас. Я был бы, наверное, в моих собственных работах сегодня гораздо дальше и обошелся без тех напрасных трудов, зная ваши превосходные работы».

«…Надеюсь, что вы дождетесь исполнения ваших высоких целей. Вы зажгли огонь, и мы не дадим ему погаснуть, но приложим все усилия, чтобы исполнилась величайшая мечта человечества… Мою новую книгу посылаю вам и буду очень рад, если взамен получу ваши последние труды».

Примечательно, однако, что в третьем издании своей книги Оберт снова не сослался на работы К. Э. Циолковского и лишь упомянул его в построчном примечании. Годдар, Оберт, фон Браун и другие и сегодня на Западе ставятся выше русского гения, особенно реакционерами всех мастей, создателями планов и программ «звездных войн».

Все творчество К. Э. Циолковского было пронизано светлой мечтой о «космическом братстве», счастье человечества. По — своему оригинально он представлял себе будущее. В ряде работ автор дает красивые картины полета космической ракеты с пассажирами и окружающего мира.

«…Мы, отправившись в путь, будем испытывать весьма странные, совсем чудесные, неожиданные ощущения, с описания которых и начнем.

Подан знак, началось взрывание, сопровождаемое оглушительным шумом. Ракета дрогнула и двинулась в путь. Мы чувствуем, что страшно отяжелели. Четыре пуда моего веса превратились в 40 пудов. Я повалился на пол, расшибся вдребезги, может быть, даже умер; тут уже не до наблюдений! Есть средства перенести такую ужасную тяжесть, но так сказать в упакованном виде или же в жидкости (об этом после). Погруженные в жидкость, мы также едва ли будем склонны к наблюдениям. Как бы то ни было, тяжесть в ракете, по — видимому, увеличилась в 10 раз. Об этом нам бы возвестили пружинные весы или динамометр (фунт золота, подвешенный на их крюк, превратился в десять фунтов), ускоренные качания маятника (в 3 с лишним раза более частые), более быстрое падение тел, уменьшение величины капель (диаметр их уменьшается в 10 раз), утяжеление всех вещей — и много других явлений».