Империум человечества: Омнибус - Джонатан Грин

Большой Брувва резко опустил вниз свой правый пиломеч, но уродец откатился с его пути и резко полоснул вверх своими когтями, перерезая кабели и провода на левом предплечье Бруввы в поиске желанной плоти. Лезвия сделали своё дело, глубоко вонзаясь в кость. Зрение Бруввы резко побледнело, боль заглушила все вокруг — рев толпы, жужжание его клинков. Даже гром в его голове.

Он испытал худшую боль за последнее время. В агонии, он проревел во всю глотку. Едва заметив уродца, он подскочил и всадил свой ботинок в середину его рельефной груди.

Сила удара отбросила ассасина назад. Кисть его разорванной руки свело невольной судорогой.

Этого не должно происходить. Череполицый уродец нанес всего несколько царапин, ничего больше, но Большой Брувва потерял опору, как если бы его тело сбили ударом.

Понимание пришло к нему, когда он грохнулся на пол. Эти когти. Они отравлены, как и дротики, которые он использовал в засаде внутри кафедрального собора. Его тело чувствовало себя так, словно сгорало изнутри. И огни ярости разжигались внутри его разума.

Бейте их. Крушите их. Убивайте их

Он даже не мог сказать, ликовали ли его последователи или же замолчали в шоке от увиденного. Все, что он мог слышать — это звуки поля боя. Единственный, монотонный боевой клич, заглушающий все вокруг. Он заставил себя повернуть голову. Достаточно вовремя, чтобы увидеть, как уродец замахнулся своим оружием навстречу ему. Нет, не оружием. Этими проклятыми когтями. Большой Брувва извернулся, суставы его экзо-костюма заныли в протесте. Когти сомкнулись, чтобы покончить с его почти бесполезной рукой. Ассасин с трудом повалил его, ломая руку под броней экзо-костюма и перекатился на спину своего оппонента. Брувва знал, что он собирается делать, даже всадив бронированное колено в грудь убийцы. Приятный поток крови брызнул из его скелетообразных губ.

С большим усилием, чем должен был, он резко протянул свою почти мертвую руку назад, повернув её так, что пиломеч встретился с собственной искромсанной рукой уродца. Зубья разрезали броню и плоть, пока не достигли костей. Ассасин взвыл. Это был первый звук, который услышал Брувва от него, алые глаза расширились внутри маски. Когда урод отдернул свою руку обратно к груди, разорванная кисть осталась там, где и была. Когти все ещё дергались. В шоке он схватился за окровавленный обрубок. Воспользовавшись моментом, Большой Брувва схватил его за горло здоровой рукой. С силой сжав её, он почувствовал, как трахея уродца изогнулась в его хватке и услышал сдавленный вздох за маской. Не такой уж и монстр он сейчас. Сними череп, оружие и доспехи — и уродец был просто ещё одним вонючим человеком, созревшим для жертвы. Ещё одна дань Горку.

Бейте их. Крушите их. Убивайте их.

Уродец беспомощно повис в руках большого Бруввы, лидер культа поднял свой приз в воздух. Никакой яд не остановит его. Никакая рана не поставит его на колени. Он Избранный. Он герольд Горка. Он триумфатор.

Большой Брувва держал уродца в воздухе, игнорируя боль. Это был его момент. Он запрокинул голову назад и присоединился к кличу своих последователей

— Вааааааааааааа…..

Он даже не заметил движения уродца. Ничего не предвещало опасности. Минуту назад он висел в его руке, словно кусок мяса, а уже в следующую засунул обрубок своей руки сквозь решетку, окружающую голову Большого Бруввы. У него не было времени, чтобы среагировать. Кровавая культя врезалась в лицо и в мгновение ока его кожа испарилась. Воспоминания вспышкой возникли в его голове. Лужа крови, дымящаяся на кафедральном полу и проедавшая каменные плиты словно кислота.

Брувва даже не догадался, если бы он закричал. Он видел налитые кровью огромные глаза Горка, что окрасили пылающий космос, даже когда его собственные превратились в мягкое желе, вытекающее из расплавленных глазниц. Горк смеялся, закинув назад свою могучую голову, и весело хохотал.

Большой Брувва не мог почувствовать, как его хватка вокруг горла уродца ослабевает. Не мог почувствовать, как тот сильнее нажимает своим обрубком, прожигая ему череп и его мозги. Не мог почувствовать, как его колени подкосились, его тело рухнуло вниз, а экзо-скелет разбился о зазубренные развалины на полу.

Умирая, единственное, что слышал Брувва — лишь глумящийся смех, дразнящий человека, который возомнил себя орком.

Своего Избранника.

Своего дурака.

Звезды упали на Гуль Йенсен. По крайне мере, так это выглядело для Губернатора Винтера. Новые солнца расцвели на небе прежде, чем погаснуть. Огни промчались через небеса.

Это было именно то, что Брувва хотел, чтобы увидел губернатор. То, почему он оставил его в живых. День Возмездия. Пришествие Горка.

Только идиот бы стал утверждать, что взрывы в верхних слоях атмосферы были знаком. Даже если его словарный запас был не больше, чем у ребенка.

Он был прав насчет одной вещи. Это было знамением. Признаком того, что бомбы скоро начнут падать. Корабли опустятся сквозь эти свинцовые облака, сокрушая любые преграды. Кстати говоря, Брувва видел это собственными глазами. Лидер культа оставил разбитый экран в офисе включенным, так что Винтер мог наблюдать, как Ассассин прикончил его собственными руками.

Губернатор мог лишь пожелать, чтобы ему хватило сил увидеть, как здоровяк падает перед своими последователями, с месивом вместо лица. Но он едва мог дышать. Это не продлиться долго. Придет благословленное освобождение.

Он не знал, что случилось с Убийцей. Как только лидер культа рухнул на пол, его последователи вырвались на арену, отчаянно пытаясь прикончить существо, которое убило их так называемого герольда. Экран заполонила мешанина из тел, звуки стрельбы трещали в динамиках, когда последователи Горка ополчились друг против друга, ещё до того, как тело Бруввы стало холодным. Его лейтенанты отчаянно пытались взять ситуацию под контроль, заполняя пробел в командовании, образовавшийся после кончины их лидера.

Губернатор размышлял, как долго ассасин мог продержаться в ближнем бою; какой из этих безмозглых кретинов нанес смертельный удар. Это больше не имело значения. Скоро все они умрут. Слабый смешок булькнул в горле Винтера, когда он представил, как культисты встречают настоящих орков с распростертыми объятиями. Он мог вообразить хитрый взгляд на орочьих лицах, когда они начали бы вырезать самозванцев прямо там, где они стояли.

— Тупые людишки!

Из внешнего коридора послышалось движение. Ранее он слышал приглушенные взрывы и звуки выстрелов, культисты, погрязшие в междоусобицах поднимались в шпили, чтобы занять свой трон. Пусть он достанется им. Так или иначе, это не принесет много пользы.

Двери открылись. Винтер не мог взглянуть вверх. Его голова была тяжелой, словно свинец.

Шум шагов прокатился по комнате и остановился на ковре. Столь бесшумно, совершенно не похоже на культистов. Где же насмешки, вопли и победные кличи? Может, он просто не мог услышать их. Единственное в чем он был уверен, то что его чувства окончательно покинули его. Придет благословенное отпущение.

Тень прошла перед ним, закрывая свет от панорамного окна. Что-то потянуло его подбородок вверх, поднимая голову. Что-то пылающее. Губернатор поднял глаза, ожидая встретиться лицом к лицу с идиотским выражением лица культиста, в татуировках, пирсинге и с заточенными зубами. Но вместо этого, лицо перед ним оказалось цвета кости, пусть и в мазках запекшейся крови. Красные глаза холодно и пристально смотрели на него. Маска смерти застыла в вечной улыбке.

Винтер прохрипел жалкое подобие смеха.

— Итак, тебя послали вовсе не за Большим Бруввой. Ну конечно нет. Какое дело Империуму до еретика и его разношерстной банды последователей, а? Не тогда, когда у вас есть я.

Ассассин ничего не ответил. Это было не удивительно. Как и то, что Империум все это время знал. Знал о незаконном оружии. Знал об армии.

И о планах атаковать остальные ульи.

Он мог править Гуль Йенсеном. Он больше не был бы бедным родственником одной из семей-основателей. Винтер, имя, которое они всегда высмеивали. Имя, которое они научились бы бояться.

Обстирия пала бы в мгновение ока. Это было лишь вопросом времени. Все было хорошо, пока этот болван не вытащил себя из Ямы.

Но такие мелочи не могли остановить Ассассинорум. Действительно, зачем пускать дело на самотек, когда можно просто послать Эверсора, чтобы исключить любую возможность провала? Чтобы завершить дело.

Хвала Трону, типичный прагматизм Империума.

Огненный шар вспыхнул в стенах Улья Йенсен, далеко позади истекающего кровью Ассассина. Первая жертва вторжения.

Улей Винтер будет следующим. Губернатор подумал, сколько должно уйти времени на то, чтобы все башни сгорели.

Нож легко скользнул в его пересохшее горло. Его глаза были прикованы к убийце, пока тот совершал свою казнь. Его покои потонули в красном сиянии сражений, которые уже бушуют на улицах.