"Вельяминовы" Книги 1-7. Компиляция (СИ) - Шульман Нелли

-А с гонцов наших снимают скальпы, - задумчиво отозвался Дэвид.

Он нашел на столе серебряную коробочку с фосфорными спичками. Закурив, Дэвид вытащил из папки карту Северной Америки:

-Дядя Тедди, между Миссури и Калифорнией лежит бесконечное, мало изведанное пространство прерий и гор. Впрочем, - он усмехнулся, - зачем я вам это рассказываю, вы сами все знаете.  И знаете, - Дэвид  помрачнел, - что считают там, - он указал пальцем на крышу вагона. «Запад должен быть колонизирован белыми. Мормоны уже город начали строить»

-Как по мне, - сочно сказал Тедди, -  я бы всех этих мормонов, во главе сам знаешь с кем, в тюрьму бы отправил, как Джозефа Смита.

Дэвид поднял бровь: «Нельзя не признать, что Смита очень вовремя убили. Хаим покойный отлично все провернул, в Иллинойсе. Не подкопаешься, линчевание и линчевание. Никто вопросов задавать не стал. Только мормоны все равно не рассеялись после его смерти, дядя Тедди».

Судья Верховного Суда тяжело молчал, смотря на мотающиеся под ветром, серые деревья, на залитые дождем поля Род-Айленда. Четыре года назад, Тедди сказал незаметному человечку: «Майор Горовиц будет действовать по заданию правительства, а вы, - он передал тяжелый саквояж, - по моему заданию. И смотрите, словом не обмолвьтесь о том, зачем я вас туда послал».

-Этот мерзавец, все равно сбежал, - думал Тедди. «Я хотел, чтобы Стефании стало легче. Может быть, если бы она овдовела, она бы оправилась. Вышла бы замуж. Ей тогда всего тридцать было, бедной моей девочке».

Когда Стефания прочла в National Intelligencer о линчевании Джозефа Смита, она отложила газету. Подняв на отца темные глаза, женщина  робко сказала: «Сообщают, что другие последователи Смита спаслись. Папа, может быть..., может быть, он одумается, вернется ко мне..., Я ему писала, папа, в Наву. Я говорила о том, что я его люблю, что буду любить всегда, что мальчику нужен отец...»

-А он тебе прислал единственную записку, - Тедди сжал зубы и заставил себя сдержаться, - о том, что женщина должна подчиняться мужчине во всем, и следовать за ним. Ты хочешь быть, - он ткнул пальцем в газету, - тридцатой женой?

Стефания тихо заплакала: «Папа,  зачем он так? Я все равно буду его ждать, всегда».

-И дождалась, - Тедди оправил свой траурный сюртук и ткнул окурком в серебряную пепельницу. «Дождалась, что теперь мальчик круглый сирота. Еще, не приведи Господь, этот старейшина Смит на похороны явится. Начнет предъявлять свои права на сына. Он до сих пор муж Стефании. Вдовец то есть».

-Не явится, дядя Тедди, - будто услышав его, сказал племянник. «Скауты с территорий сообщают, что у него сорок две жены и детей с полсотни. Зачем ему Джошуа? И не дурак он, так рисковать. Он знает, что мы все на погребении будем. Тетя Эстер, если его увидит, живым из Ньюпорта не выпустит».

-Это точно, - невольно улыбнулся Тедди. «А Джошуа..., Джошуа у него старший сын, Джошуа  еврей». Он хмыкнул: «Мало ли что старейшине в голову придет. Она у него и так давно набекрень. Надо было вам со Стефанией обвенчаться, - неожиданно добавил Тедди, - ты прости, что я тогда...»

Дэвид пожал плечами и пригладил русые, подернутые сединой волосы. «Ваша дочь меня никогда не любила, дядя Тедди. Я потом  изведал, что такое брак без любви, как вы знаете, - он горько помолчал, - все к лучшему. Мальчишек только жалко, без матери растут, а мачехи для них я не хочу. Да и какая женщина нас троих вытерпит, - он улыбнулся.

-Он не стал отдавать мальчиков в закрытую школу, - вспомнил Тедди. «Сказал, что в семье  вырос, и другой судьбы  для своих сыновей не хочет. Возится с ними, в Берлине они жили, три года, как он там посланником был. Туда их повез, не стал в Америке оставлять. Хороший он отец. Это у него от Констанцы. Брат мой никогда детей особо не любил».

-А вот с вождем Меневой, - Дэвид бросил взгляд на карту, - майор Горовиц, поступил по-скотски, хоть так об умерших людях и не говорят. На сенатской комиссии Хаим  утверждал, что его отряд не понял, зачем лакота собрались у священного озера.  Офицеры решили, что у них там воины. И перерезали всех, без разбора, а там старики одни были. Они какую-то их церемонию устраивали, духов вызывали. Младший Менева  увел лакота на северо-запад, в самую глушь, в горы, и тревожит оттуда наши отряды. Мстит за отца. Ничем хорошим, - Дэвид вздохнул, - это не закончится. Для Меневы, я имею в виду. Как говорят в военном ведомстве, хоть по колено в крови, но мы пройдем до берега Тихого океана. Меня, как вы знаете, называют голубем, больно я миролюбив. Но я с индейцами вырос, спасибо маме покойной. Я их понимаю,  - Дэвид посмотрел на свой хронометр: «Пойду, детей подгоню. Мы через четверть часа будем в Провиденсе».

Тедди откинулся на спинку бархатной скамьи и помешал ложечкой остывший кофе: «Даже не стоило пытаться ему ехать в Россию. Правильно мы решили, отказаться от поста посла. Император Николай не подписал бы агреман о его назначении. Незачем было рисковать международным скандалом. Начали бы задавать ненужные вопросы..., Дэвид человек умный, при следующей администрации станет заместителем госсекретаря, потом  пойдет дальше. Жаль только, что я этого не увижу».

Тедди знал, что ему остался год.

-Не больше, ваша честь, - развел руками главный хирург армии, осматривая его в этом феврале. «Опухоль растет. Вы помните, мы сначала думали, что это профессиональная болезнь чиновников...»

-От сидячей работы, - хохотнул Тедди, одеваясь. «Весь Вашингтон этим недугом страдает. Доктор Лоусон, - лазоревые глаза взглянули на врача, - что меня ждет?»

Хирург помолчал: «Кровотечения у вас уже есть, ваша честь. Начнутся боли, потеря веса..., Жаль, что мы так много времени потеряли на консервативное лечение..., - он не закончил. Тедди, сердито, сказал: «Это все равно, как я понимаю, не оперируют».

-Нет, - признал Лоусон.

-Говорить тогда не о чем, - Тедди застегнул агатовые пуговицы сюртука и поправил галстук.

-Но, пожалуйста, доктор, - он достал кошелек с золотой пряжкой, - я надеюсь на вашу помощь. Если там, - Тедди махнул рукой в сторону Капитолия, - узнают, что в Верховном Суде скоро освобождается кресло, мой последний год я проведу, выслушивая, - Тедди поморщился, - конгрессменов и сенаторов, которые будут лоббировать своих протеже. Я три десятка лет в Вашингтоне и перед смертью не рвусь влезать в политические игры. Я от них удачно воздерживался все это время.

Лоусон только кивнул и похлопал его по плечу. «Не беспокойтесь, ваша честь».

Поезд замедлил ход. Тедди, полистав свой блокнот испанской кожи, пробормотал:

-С завещанием все в порядке, землю я продал. Дэвид получает вашингтонский дом, а все остальное делится в равных долях между Джошуа и Мартой. Марту надо отправить в Лондон. Ее деньги  я туда вывел. Нечего ей здесь сидеть и смотреть, как дед умирает. Тем более, я маме обещал, - он мимолетно, легко улыбнулся.

Тедди  достал маленький, серебряный карандаш и записал на чистой странице: «Фримены».

После смерти матери Натаниэль продал гостиницу. Мистер Фримен был преуспевающим адвокатом. Негласно, он принял на себя практику  покойного Теда. На севере, ходили разговоры, что цветных юристов собираются  принимать в профессиональные ассоциации. Контора пока сохраняла имя Бенджамин-Вулфа. Тедди подумал, что, если и вправду такое случится, то надо будет окончательно передать дела Натаниэлю. Его сын закончил Оберлин-колледж, в Огайо.

Тедди и Натан Горовиц дали денег на первый университет, куда принимали цветных. Тед уже работал под началом отца.

-Когда-нибудь, - усмехнулся Тедди, - в нашем Верховном Суде появится цветной судья. И судья еврей, хоть Натан и говорит об этом стеклянном потолке. Ничего, разобьем.

Он открыл потайной карман в обложке блокнота. Тедди напомнил себе, глядя на лицо покойной Марты Фримен: «Это надо сжечь». Рядом лежала неприметная бумажка с рядами цифр, часть бухгалтерии Подпольной Дороги.

-Над этим  мы с Натом и Дэвидом еще посидим, - решил Тедди. «И юного Фримена пригласим. Надо его вводить в курс дела».