Кортни. 1-13 (СИ) - Смит Уилбур

– Не печалься на его счет, – ответила Верити. – Он по-прежнему богат. Это лишь малая часть его богатства. В несгораемом шкафу консульства в Бомбее хранится гораздо больше. Его ревностно охраняет мой брат Кристофер, который ценит богатство даже больше отца.

– Даю тебе слово, Верити: то, что мы не истратим на борьбу для освобождения Маската из зловещих когтей Заяна аль-Дина, вернется в сокровищницу Маската, откуда было украдено. И пойдет на благо моего народа.

– Я верю твоему слову, дядя, но на самом деле меня от этого богатства тошнит: ведь я помогала его приобрести человеку, который ставит золото выше человечности.

Освободив «Арктур» от золота, корабль вытащили на берег и накренили. Работа пошла быстро, потому что экипажи набрались опыта во время ремонта «Мести». К тому же на этот раз можно было пользоваться знаниями капитана Корниша. Он обращался с кораблем как с прекрасной возлюбленной и щедро помогал советами и предложениями. Дориан все больше и больше полагался на него, хотя по правилам капитан считался военнопленным.

В своей добродушной деревенской манере Рубиновый Корниш искренне ухаживал за Верити. Он воспользовался первой же возможностью остаться с ней наедине. Это произошло, когда она сидела на черном песке пляжа и рисовала сцену ремонта: корпус «Арктура» был усеян работниками. Веревки и тросы, натянутые над грациозным корпусом, напомнили Верити паутину, и ее заинтересовал контраст белых оструганных бревен с рваными черными скалами.

– Могу я отнять несколько минут вашего времени, мисс Кортни?

Стоя перед ней, Корниш прижимал шляпу к груди. Верити оторвалась от мольберта, улыбнулась и отложила карандаши.

– Капитан Корниш! Какой приятный сюрприз! Я думала, вы меня совсем забыли.

Корниш приобрел совершенно невероятный оттенок алого цвета.

– Я пришел просить вас об одолжении.

– Только скажите, капитан, и ради вас я сделаю все.

– Госпожа, сию минуту я безработный, так как мой корабль захватил калиф аль-Салил, который, как я понял, оказался англичанином и вашим родственником.

– Я согласна, это очень запутано, но аль-Салил действительно мой дядя.

– Он выразил намерение отправить меня в Бомбей или в Маскат. Я потерял корабль вашего отца, который был на моей ответственности, – упрямо продолжал Корниш, – и, прошу прощения, ваш отец не такой человек, который способен легко меня простить. Он сочтет меня виновным.

– Да, вероятно, так и будет.

– Я не хотел бы оправдываться перед ним в связи с потерей корабля.

– Для вашего здоровья это было бы действительно пагубно.

– Мисс Верити, вы знаете меня с детства. Не порекомендуете ли меня вашему дяде-калифу, чтобы он дал мне постоянную работу в качестве капитана «Арктура»? Думаю, вы понимаете, что в таких обстоятельствах я буду верен своему новому нанимателю. Вдобавок мне доставляет огромное удовольствие мысль о том, что наше давнее знакомство не прервется.

Действительно, они знали друг друга несколько лет. Корниш был прекрасным моряком и верным слугой. Верити особенно ценила то, что во многих случаях он оказывался ее верным, хотя и тайным союзником. И, когда это было возможно, защищал от извращенной злобы отца.

– Я посмотрю, что можно сделать, капитан Корниш.

– Вы очень добры, – неловко ответил он, снова надел шляпу и козырнул. Повернулся и пошел по черному песку.

Дориану не пришлось долгого размышлять над просьбой капитана. Как только «Арктур» отремонтировали и сняли с берега, Корниш снова стал им командовать. Только десять моряков из его экипажа отказались присоединиться к нему. Когда маленькая флотилия отплыла от острова Сауда, она направилась на юго-запад к теплым мягким водам Мозамбикского течения, которое благодаря муссону быстро понесло корабли к Берегу Лихорадок.

Несколько недель спустя они встретили большую торговую дау, направлявшуюся на восток. Дориан обменялся с капитаном дау новостями, и тот объяснил, что плывет в далекий порт Катая. Он обрадовался возможности увеличить свой экипаж на десяток опытных моряков. Дориан был доволен тем, что рассказы этих людей дойдут до Маската или до английского консульства в Бомбее только через несколько лет.

Подняли все паруса, какие позволял муссон, и двинулись на юг через пролив между островом Мадагаскар и африканским континентом. Справа медленно разворачивалась дикая, неисследованная береговая линия, пока наконец корабли не добрались до похожих на спины китов высоких утесов, которые охраняли вход в залив Рождества, и через узкий пролив вошли в бухту.

Была середина дня. Но в форте не видно было следов жизни: не дымились камины, не сохло на веревках выстиранное белье, не играли на пляже дети. Дориана встревожила судьба семьи. Они отплыли отсюда почти три года назад, и за это время могло случиться многое. Врагов у них немало; к тому же на форт могли обрушиться голод или эпидемия. Корабль плавно приближался к берегу, и Дориан выстрелил из мушкета. И почувствовал облегчение при виде неожиданного появления признаков жизни в форте. Из-за парапета высунулось множество голов, ворота распахнулись, и из них выбежала пестрая толпа слуг и детей. Дориан поднял подзорную трубу и направил на ворота. Сердце его дрогнуло от радости, когда он увидел большую медвежью фигуру брата. Том шел через толпу к берегу, махая над головой шляпой. Не успел он добраться до берега, как из ворот выбежала Сара. Догнав мужа, она взяла его за руку. Через полоску воды до корабля долетели ее радостные приветственные возгласы.

– Ты снова оказался прав, – сказала Верити Мансуру. – Если это моя тетя Сара, мне она уже нравится.

– Можем ли мы доверять этому человеку? – спросил Заян аль-Дин своим высоким женским голосом.

– Ваше величество, он один из моих лучших капитанов. Я ручаюсь за него жизнью, – ответил мюрид Кадем ибн-Абубакер. После взятия Маската Заян наградил его званием мюрида – верховного адмирала.

– Может, и придется.

Заян аль-Дин погладил бороду, разглядывая человека, о котором они говорили. Тот простерся перед троном, прижав лоб к каменному полу. Заян пошевелил костлявым пальцем.

Кадем сразу перевел этот жест.

– Подними голову. Калиф хочет увидеть твое лицо, – сказал он своему капитану, и тот поднялся на четвереньки. Однако глаза его были потуплены: он не смел прямо посмотреть в глаза Заяна аль-Дина.

Заян внимательно разглядывал его лицо. Человек достаточно молод, чтобы сохранить силу и энергию юности, но достаточно стар, чтобы обладать опытом и рассудительностью.

– Как тебя зовут?

– Лалех, ваше величество.

– Хорошо, Лалех, – кивнул Заян, – послушаем твой доклад.

– Говори, – приказал Кадем.

– Ваше величество, по приказу мюрида Кадема шесть месяцев назад я отплыл на юг вдоль берега африканского материка и достиг залива, который португальцы называют заливом Рождества. Мюрид приказал мне проверить донесения наших шпионов, которые утверждали, что там убежище аль-Салила, предателя и врага народа Омана. Я всегда очень старался, чтобы мою дау не заметили с берега. Днем я оставался за горизонтом. Только после наступления ночи я подошел ко входу в залив. Да будет доволен великий калиф.

Лалех снова распростерся перед троном, прижавшись лбом к полу.

Люди, сидевшие перед троном на шелковых подушках, внимательно слушали. Ближе всех к калифу сидел сэр Гай Кортни. Несмотря на потерю корабля и огромной суммы в золоте, его влияние и возможности нисколько не уменьшились. Он оставался единственным полномочным представителем и британской монархии, и Английской Ост-Индской компании.

Сэр Гай нашел на место Верити нового переводчика, писца, который много лет проработал в консульстве в Бомбее. Это был долговязый, лысеющий, рябой мужчина. Звали его Питер Питерс. И хотя он превосходно владел полудюжиной языков, сэр Гай не мог доверять ему, как доверял дочери.

Ниже сэра Гая сидел паша Эрминиус Котс. После захвата города он также получил повышение. Котс принял ислам, потому что хорошо понимал: без Аллаха и его пророка он никогда не будет пользоваться доверием калифа. Теперь он был верховным главнокомандующим всей армией калифа. У всех троих: Кадема, сэра Гая и Котса – было достаточно политических и личных причин присутствовать на военном совете.