Фантастика 2025-138 - Владимир Владимиров

слушалось. Серебро ушло. Хьярта не было. Душа – располосована. И палач старается вовсю. Работает человек. Хорошо работает. От души. В какой-то момент я понял, что больше не выдержу. Просто взвою и буду скулить и молить о пощаде, как мечтал Аурино. Я уже совсем было сдался, когда почувствовал импульс. Или он дал о себе знать. Теплом в груди. И я потянулся навстречу к последней своей надежде. Я позволил ему взять вверх. А потом все изменилось. Я – это был по-прежнему я. В сыром, затхлом подвале, во власти маньяка-садиста, истекающий кровью. Но еще я был везде. Смазались чувства, ощущения. Я смотрел на себя словно со стороны. Зная, что очередная вырезанная полоска кожи с тела – это жутко больно, но уже словно это было не со мной. Потом и вовсе все исчезло. И я очнулся самим собой с полным букетом ощущений от незабываемой ночи. Позже целительница сказала, что в моем теле очень много энергии и что это она заживляла мои раны и помогла встать на ноги уже на следующее утро. Но я точно знал, что энергия ушла из тела вместе с остатками серебра. Потом побег, полет на ярхе, горы и водопад. И новый мир.

Ираэль смотрела на него широко раскрытыми глазами. Похоже было, что она даже дышать перестала, слушая его исповедь. Когда Дим замолчал, она еще несколько мгновений стояла замерев, затем выдохнула:

- Ну ты даешь, девэра! В твоей жизни есть хоть что-нибудь нормальное?

Перед глазами мелькнули золотистые пряди и ореховые глаза. Но об этом ей Дим не собирался говорить.

- Слияние с пульсом мира – это радость, восторг, каждый раз экстаз нового рождения. А у тебя все через… боль, - она слегка поумерила пыл. - Но то, что ты описываешь это и в самом деле – дар Хранителя. И заживление ран тоже одна из его особенностей. Хранители не знают болезней, очень медленно стареют, энергия, с которой постоянно взаимодействуют их тела, регенерирует кожные покровы, внутренние органы, излечивает любые раны. Ты, наверное, еще не раз замечал подобное у себя?

Конечно замечал. С самого своего детства – любая царапина, любой порез, любая травма от легкого растяжения до перелома заживала за несколько дней, а то и сэтов, в зависимости от тяжести повреждения. Он и в родовом подземелье выжил благодаря этой возможности своего организма. Ночь с дознавателями императора, ранения в битвах, рана от ножа Иворы почти в самое сердце – Дим всегда считал, что своей живучестью он обязан серебру. Когда он всадил себе клинок в живот в чужом мире, он знал, что не умрет. Сумеет выкарабкаться, как обычно, почти с самого дна.

- Расслабься, - собранным тоном произнесла Ираэль, - почувствуй его в себе, прикоснись, дай ему заполнить твою сущность и не останавливай, когда его будет больше. Следуй за ним, как бы больно или страшно не было. Он не подведет.

Димостэнис нашел относительно ровное, небольшое плато среди нагромождения камней, на котором они с Ираэль остановились в поисках дороги на Фельсевер. Закрыл глаза, подставляя тело под потоки энергии, идущие от камня.

Шли мены. Ничего не происходило. Они сидели на краю утеса, который лишь небольшой, остроконечной верхушкой выглядывал из воды. Было холодно. И темно. А еще очень тихо. Тишина ввинчивалась в уши. Забиралась под черепную коробку. Оплетала мозг своими мрачными щупальцами. По телу разрасталось оцепенение. Холод сковывал все сильнее. Из мира ушли краски. Даже Талла больше не радовала. Не радовала и не чувствовалась. Здесь все было мрачно. Пусто. Одиноко. Вечно…

Наконец Дим распахнул глаза. Непроизвольно потянулся к серебру Таллы, наполняясь жизнью и светом.

- Что это было? – хрипло спросил он. На голову все еще давила тишина.

- Как ты почувствовал? Что смог найти?

-Там под толщей воды самые настоящие скалы и земля, которые когда-то были живыми, прежде чем случилась первая большая катастрофа на Элиасе и часть старого мира перестала существовать. Мертвые города, затопленные поселения, непогребенные останки людей. Эти камни, на которых мы сейчас сидим - верхушки скал, как напоминание о том, что здесь когда-то была другая жизнь.

- И? – нетерпеливо спросила Ираэль. Словно он сказал ей, что небо – серое, а Талла – серебристая. - Это все даже я знаю. Ты прочувствовал здешние места, считал энергетику. Что было дальше?

Димостэнис смотрел на нее тяжелым взглядом.

- Чувствовать энергетику мира не значит быть его Хранителем. Это нечто другое, более глубинное и сильное. Это как..., - Ираэль мучительно пыталась подобрать слова, - как надеть на себя вторую кожу. Чувствовать любую боль и любую радость, рождение нового утра и сонливое прощание вечера, и даже приближение смерти. Зачем я тебе вообще это все говорю?!

- Может, потому что я этого ничего не знаю?

- Ты ворвался как варвар в новый мир и просто подмял его под себя. И ты говоришь, что ничего не знаешь?

Внутри что-то лопнуло, как натянутая струна. И все что так долго он держал в себе прорвалось потоком гнева, возмущения, обиды.

- Я полумертвый провалился в какую-то дыру. А когда открыл глаза – то увидел Таллу золотого цвета. Все вокруг было чужое. Мне дали чужое имя. Присвоили чужую жизнь. Я целый ар учился жить в этом, смирялся, примерял ее на себя. Может, это и была вторая кожа, как ты говоришь, но я не заказывал таких нарядов!

Дим замолчал. Зачем он вообще говорит это? С кем он говорит? Что он хочет этим добиться? Понимания? Участия? Поддержки? От кого?!

От той, кто ему все время врет. Кто постоянно ведет двойную игру? От той, которая, и он точно это знает, при случае не задумываясь всадит ему нож в спину, как только станет ей не нужен?

Да, но других источников знания у него тоже нет. И надо пытаться вытащить из нее как можно больше, пока она играет в правдивость.

- Я на самом деле чувствовал любую катастрофу того мира, каждый раз переживая его боль, как свою собственную. Если в этом суть то – да, это все было.

- Эвер был в ярости! – Ираэль даже не пыталась скрыть радость и гордость в голосе, как будто она живописала свои личные подвиги. – Ивора была его последней и одной из лучших учениц. Она должна была стать Хранительницей, а он сам перейти в новый статус. Эвер так долго готовил этот мир, а тут ты.

-