Очень Большой Лес. Том 1 - Василий Головачёв

– Убедиться, что они не имеют фауны, как те же самые реки и озёра. Либо наоборот, рыба там водится. Тогда можно будет построить экологический портрет Леса. Во-вторых, неплохо было бы создать карту Леса. Я уверен, что тот ареал, в котором мы оказались, с миллионами кратеров, далеко не единственный. В том смысле, что Лес может реализовать и другие природные экосистемы, отличающиеся от известного нам.

– И снова хорошая мысль, молодой человек, – одобрительно проговорил Карапетян. – Раз уж мы лишились возможности вернуться домой, надо обживаться в этой бране по-серьёзному.

Максим уловил брошенный на него Вероникой тревожный взгляд.

– Егор Левонович, – сказал он с укоризной, – не будьте пессимистом. Обживаться надо, не спорю, однако верю, что мы найдём дорогу домой.

– Оптимист, – пробурчал Точилин.

– А у меня другой вопрос, – проговорил Мерадзе. – Егор Левонович, почему нас разбросало по лесу, если иномериана всего одна? Я имею в виду нашу группу.

– На мой взгляд, пробой между бранами, – ответил Карапетян, – являлся не линейным разрядом, а целым кустом импульсов. Но это лишь прикидочная версия.

– Это называется научная спекуляция, – сказал Точилин. – Не так ли, товарищ майор?

Максим не ответил, подумав, что телохран Плащинина стал бойцом спецназа ФСБ «Альфа» по каким-то связям, а не благодаря умениям и опыту. Иначе трудно было объяснить его несдержанность и амбициозно-мажорское поведение, не свойственное сотрудникам «Альфы».

Лесолёт поднялся на десятикилометровую высоту.

Лес под ним превратился в вязаный, красивый, зелёный с вкраплениями золотого и синего цвета ковёр.

Горизонт раздвинулся, но так и остался размытой туманной полосой, подчёркивающей «бесконечные» размеры лесных угодий.

Напряжение в кабине после всех приключений и боёв с воинством чёрного леса спало, люди почувствовали себя в безопасности, пусть и относительной, начали оживать, шутить и расслабляться.

Точилин вернул рога системы управления Сергею Макаровичу, снова подсел к креслу Вероники, заговорил о каких-то своих путешествиях на земные острова (прозвучало словечко Мальдивы), где он бывал неоднократно, сравнивая их экзотическую растительность с пейзажами Большого Леса.

Максим краем уха прислушивался к их беседе, но через полчаса под самолётом показался пояс жёлтых песков, и отвлекаться стало некогда.

– Смотрите внимательно!

Разговоры в кабине стихли.

Самолёт снизился до полукилометровой высоты, и перед ним открылся город-музей, выращенный Лесом неизвестно для чего и неизвестно для кого. Во всяком случае, над этим вопросом стоило поразмышлять, так как по человеческим меркам памятники, посвящённые врагу, на Земле не ставились (если не считать Украину, где в начале двадцать первого столетия ультранационалисты вопреки воле народа страны стали возводить памятники фашистским прихвостням Бандере и Шухевичу), и Лес не должен был строить музей в память о своём противнике. Но псевдогород существовал реально, и мысль о причинах такого великодушия занозой сидела в голове, не находя ответа.

– Что это? – осведомился Плащинин.

– Я рассказывал: перед вами город, который зачем-то вырастил Лес.

Несколько минут в кабине самолёта Крепости царила тишина. Всем было интересно полюбоваться на дома, не собранные из кирпичей или бетонных плит, а чудесно выращенные по какой-то программе разумным лесом.

– Необычная архитектура, – проговорил Новожилов.

– Здания все деревянные? – спросил Плащинин.

– Все сплетены из прутьев и лиан.

– Да ты что! – поразился Костя. – Жесть! Давай сядем где-нибудь, осмотрим какое-нибудь строение!

Максим хотел было ответить отказом, но принял другое решение:

– Товарищ генерал, позвольте?

– Топлива хватит? – поинтересовался Плащинин с ноткой благодарности в голосе за то, что им же назначенный руководителем отряда майор спецназа проявил уважение к старшему по званию.

– Он летает не на керосине, товарищ генерал, – произнёс Редошкин. – Возможно, на электротяге, а может быть, и на другом виде энергии.

– Специалист! – пренебрежительно фыркнул Точилин.

Редошкин проигнорировал реплику лейтенанта.

Лесолёт повернул к центральной площади города.

Зависли над замком с его башнями, образовавшими своеобразный трезубец.

– К сожалению, габариты нашего транспортника не позволят проникнуть внутрь. Я летел из Крепости на мотоцикле, поэтому и протиснулся в главную башню.

– Пройдёмся пешком, – небрежно сказал Точилин. – Надо размяться, а то мышцы затекли. Разрешите, товарищ генерал?

Последней фразой лейтенант умышленно подчеркнул Максиму свою независимость, хотя должен был обратиться к нему, а не к генералу.

– Майор, вам слово, – отрезал Плащинин, которому, наверное, тоже обрыдло поведение бойца «Альфы», группа которой была придана ему в качестве звена охраны и выполнения заданий определённого рода.

Максим понял генерала. Плащинин служил в Главном разведуправлении Министерства обороны и мог бы взять с собой проверенных бойцов ССН, однако генерал Дорохов, замдиректора ФСБ, командующий экспедицией под Тюменью, где была обнаружена иномериана, послал с ним в мир Большого Леса своих спецназовцев.

– Если только ненадолго, товарищ генерал. Мы сюда ещё вернёмся для более тщательного изучения города.

– Хорошо, назначайте визитёров.

– Поведу группу я. – Максим оглядел обращённые к нему лица спутников. – Пойдут Мир (Мерадзе кивнул), Егор Левонович, Сергей Макарович и… майор Спицын.

– Илья, – скупо обронил помощник Савельева, подчёркивая своё согласие подчиняться Максиму.

– И я! – воскликнул Костя в рифму.

– А тебе что там делать? – хмыкнул Точилин. – Ты же ботаник.

– Хочу убедиться, что строения города выращены.

– Тогда и я пойду.

– Пойдут те, кого я назвал! – твёрдо сказал Максим.

– Промискуитет какой-то! – пробурчал Точилин.

Максим оставил реплику без внимания.

– Работающие мобилы у кого-нибудь остались?

Спутники обменялись взглядами, и по их реакции можно было судить об отсутствии функционирующих гаджетов.

Впрочем, неожиданно появилось исключение.

– Мой смарт ещё работает, – признался Спицын после паузы. – Как будто. Я его не включал.

– Проверьте.

Спицын воткнул в ухо вилочку мобильного, коснулся пальцем воротника «ратника», прислушался к его реакции.

– Работает.

– Видеокарта у него есть?

– А как же, – усмехнулся Спицын.

– Отлично, снимите всё, что мы увидим.

– Может, в Крепости есть записывающая аппаратура? – наивно предположил Костя.

– Разберёмся. Дом, остаёшься главным пилотом.

– Слушаюсь! – ответил Редошкин, покосившись на Точилина.

Максим посадил самолёт напротив трещины в стене башни, через которую он недавно смог пролезть в замок на аэробайке.

Выбрались наружу, озираясь и вслушиваясь в тишину загадочного псевдогорода.

Костя сразу кинулся к фасаду замка, начиная ощупывать рёбра и стебли растений, из которых была сооружена стена, достал нож.

Сергей Макарович со Спицыным направились к дыре в стене, похожей на шрам от удара гигантского топора. Возможно, это была просто трещина, возникшая из-за пересыхания и долгого пребывания на воздухе, но, возможно, дыру действительно проделали намеренно, используя какое-то оружие, что позволяло гостям проникнуть внутрь сооружения.

– Идёмте, – сказал Максим, включая фонарь.

Двинулись плотной группой: Максим впереди, за ним Карапетян и Сергей Макарович, последними Костя и Спицын.

Ход в замок представлял собой зигзаг общей длиной в пару десятков метров. Он вывел экскурсантов в зал с ажурно плетёнными стенами, и