Ее грешные избранники - Кассия Брайер

напугало, и это уже о чем-то говорит. Она была отключена. Я надеялся, что она не скатывается в яму, из которой никогда не вернется.

Я отвел Зейна в сторону. — Что ты об этом думаешь?

— Я думаю, ей это нужно. Пусть она изматывает себя из-за него.

Я нахмурился. — Я просто не хочу, чтобы она теряла себя. Она чувствует себя отстраненной даже в нашей супружеской связи. Ты чувствуешь это?

Пару секунд Зейн наблюдал за ней. — Верно. В конце концов, она придет в себя, и мы будем рядом, когда это произойдет.

Дверь камеры открылась, и вошла Клэр. Ее светло-голубые глаза изучали Эмму, избивающую ее брата. Даже проблеск эмоций не отразился на ее лице. Холод. Убийца. Подобное узнавало подобное, и я увидел это в Клэр в тот момент, когда встретил ее.

Я не хотел, чтобы Эмма стала такой, как Клэр. В Эмме было так много жизни, легкости и радости. Я боялся, что эти качества покинут ее, и я потеряю женщину, которую люблю, если она поддастся тьме, которую мы все носим глубоко в наших душах.

Одно огромное различие между Клэр и Эммой заключалось в том, что убийца была бессердечной, чистой и незатейливой. Эмма такой не была — по крайней мере, пока. Я не хотел, чтобы Эмма потеряла свой теплый, щедрый характер. В то время как ее лучшая подруга детства была безнадежно потеряна, у Эммы все еще был шанс сохранить тот прекрасный свет, который сиял в ее глазах. Свет, которого я не видел последние пару дней.

— Я пришла за своим куском мяса, пока у него еще что-то осталось, — сказала Клэр ровным тоном, как будто она говорила о погоде, а не о пытках.

— Нам нужно идти, — сказал Зейн. — Оставим девочек.

Я стиснул зубы, но последовала за ним к выходу из камеры, остановившись, чтобы в последний раз оглянуться через плечо на Эша, который стоял на страже. Кейд протиснулся мимо меня, и мы втроем поднялись наверх, в гостиную, где когда-то стояли «зачарованные песочные часы». Временами мы сидели там, ловя себя на том, что возвращаемся по привычке после почти десяти лет наблюдения за капающей алой жидкостью и обратным отсчетом наших душ.

Я плюхнулся в знакомое кожаное кресло и взял напиток, который протянул мне Зейн. Он налил стакан себе и еще один Кейду. Я выжидающе посмотрел на него. У него явно было что-то на уме.

Зейн сел в среднее кресло и потягивал виски. — Я тут подумал. Наступит солнцестояние, и если эта безумная чародейка права, то мы победим «5-й Круг» и освободимся от наших врагов. После этого, учитывая все, с чем мы столкнулись за последние несколько месяцев, и нашу любовь к нашей второй половинке, возможно, настанет время для более спокойного образа жизни.

Мы с Кейдом уставились на профиль Зейна, вампир отказывался встречаться с нами взглядами. Технически, он был боссом и мог направлять Синдикат «Пенумбра» в любом направлении, которое он выберет.

— Что ты имеешь в виду? — Спросил Кейд.

Зейн взглянул на него. — Я подумывал о более крупных инвестициях в легальный бизнес и о том, чтобы ослабить нашу власть над Сиэтлом.

У меня шерсть встала дыбом. — Ты хочешь открыть город кучке подонков, сражающихся за нашу империю по частям?

— Возможно. — Он перевел взгляд на меня. — Или мы могли бы просто поставить у власти кого-нибудь другого. Из определенных источников я узнал, что Шантри и Картель «Ковен Нокс» хотят расшириться на западном побережье от Лос-Анджелеса. Сиэтл, безусловно, идеально подходит для них. Это могло бы пройти гладко.

— Что будет с «Пенумбра»?

— Я уверен, что Шантри была бы рада принять любого из наших сотрудников, кто не хочет вступать с нами в корпоративный мир бизнеса.

Я мысленно застонал и бросил хмурый взгляд на Кейда. Могли бы мы войти в корпоративный мир? — Откинувшись на спинку стула, я обдумал это. Теперь я мог себе это представить — Кейд держит какого-то «костюма», пока я бью его по чисто выбритому лицу, а Зейн предлагает ему условия контракта. Охуенно. У меня было предчувствие, что переговоры в деловом мире ведутся не так. Но кто, черт возьми, знал?

Уловив ход моих мыслей, Кейд спросил: — По-твоему, мы выглядим чертовски цивилизованными?

Зейн ухмыльнулся. — Ни в малейшей степени. — Он устремил на меня свой взгляд цвета оникса. — Но я знаю, что вы оба очень хорошо умеете вести себя цивилизованно, когда это необходимо. Эмма оказала хорошее влияние на всех нас троих. Нам не нужно ничего решать сейчас. Это просто мысль.

Кейд тихо сказал: — Я хочу лучшего для Эммы.

— Конечно. — Зейн осушил свой бокал.

— Мы все хотим, — согласился я. — Мы должны спросить ее, чего она хочет, когда все это останется позади. Я даже не знаю, когда кто-нибудь из нас в последний раз обращал внимание на свои надежды и мечты. Давайте не сглазим это дерьмо. Нам следует отложить разговоры о будущем, когда мы действительно будем уверены, что оно у нас есть.

Зейн цокнул языком. — С каких это пор ты стал таким циничным?

— Я реалист. — Правда заключалась в том, что потеря Эммы напугала меня до чертиков. Было легко смотреть на все с оптимизмом, когда тебе нечего было терять и все можно было приобрести. Но теперь? Мне было куда больше, что терять. Теперь многое могло пойти не так.

Тук, тук, тук!

— Что это, черт возьми, было? — Я встал и огляделся.

Зейн пронесся мимо меня, через французские двери, на балкон. Пахнущий дождем весенний воздух коснулся моего лица, принеся с собой рев многочисленных двигателей. Я выглянул из-за плеча Зейна, но отсюда не мог разглядеть подъездную дорожку.

Кейд присоединился к нам снаружи. — Кто-то магическим образом стучит в защитный купол.

Оглушительный рев внезапно оборвался. Тук, тук, тук. Снова раздался стук.

— Пойдем посмотрим, кто там. — Зейн направился к входной двери, где уже собрались несколько домочадцев и охранников. Пара фейри осветили территорию, чтобы увидеть около двадцати байкеров, припаркованных на подъездной дорожке сразу за нашей защитой.

Моей первой мыслью было, что «5-й Круг’ прибыл в массовом порядке, но я быстро отбросил этот страх. Брайон Векс, блядь, не стал бы стучать. Кроме того, эта группа была одета в черные кожаные жилеты с соответствующими нашивками красного, черного и оранжевого цветов. Мотоклуб. Это должно быть так. Но кто они, черт возьми, были?

Вопрос, похоже, был задан большому парню с лысой татуированной головой, который пристально смотрел на нас. Очевидно, Зейну пришла в голову та же мысль.