Дорога без возврата - Татьяна Николаевна Зубачева

Первые два, много три дня – самые сложные. Надо быть предельно осторожным, не игра – прощупывание. Колумбия – не Бифпит, здесь Ансамбль, и пока там не прояснится, трепыхаться смертельно опасно. Правда, и положение у них теперь другое. Открытые счета прибавили веса. Они вывалились и могут позволить себе куда больше, чем раньше, но наглеть нельзя.

Душ, бритьё, переодеться… Фредди поглядел на сосредоточенно завязывающего галстук Джонатана.

– Всё, Джонни, удачи. Я пошёл.

– Сегодня здесь.

– Понял.

И завертелась карусель встреч, осторожных и откровенных разговоров, нежеланных, но нужных выпивок, и игра, игра, игра… Игра для престижа и для денег, кому отдать, кого пощипать, кого обчистить. И ежеминутно, ежесекундно думай, просчитывай, помни об алиби и обоснованиях. Здесь, в Колумбии, самый опасный враг – инспектор Робинс. На всю полицию можно накласть, купить их с потрохами и фуражками, но не Бульдога. Бульдогу дал зацепку – пиши пропало. Ничего не забывает, попадись на какой-то мелочи и тебе живо всё твоё по совокупности подвесят. Вообще-то Робинсу пора быть комиссаром, и это очень многих бы устроило, чтобы ушёл он с оперативной на бумажную работу, но… столь же многим не хотелось перехода Робинса на внутренние проблемы полиции. Правда, у Робинса был один, но серьёзный плюс: он всегда играл честно. По всем полицейским правилам. И подстроиться было можно.

На третий день всё как-то устоялось, перспективы обрисовались достаточно чёткие, и Джонатан начал готовить офис – пока приходилось пользоваться конторой Дэнниса – и квартиру. Дэннису плыл в руки большой и, главное, долгосрочный заказ, но нужно и толкать мэрию, и приглядывать, чтобы кто другой не перехватил, а тут удалось очень аккуратно прибрать небольшую, но крепкую посредническую фирму – вдова пострадавшего в одной из разборок осталась довольна полученной чистой во всех отношениях суммой. Покойник использовал фирму только для официального прикрытия, а они хотели сделать её прибыльной легально, намечалась ещё пара точек… так что между играми они не спали, как большинство игроков, а крутились и бегали посоленными зайцами. Новый Год Джонатан собирался встречать в Экономическом клубе. Фредди туда хода не было, но он разрабатывал на эту ночь свои планы. И тридцатого уже спокойно отправился побродить по Колумбийскому Торговому центру. И покупки надо сделать, и развлечься немного можно: ковбойской ярмарки тут нет, так хоть это.

Фредди уже купил почти всё намеченное, перемигнулся и переговорил с кем хотел, когда почувствовал взгляд. Кто-то упорно смотрел ему в спину. Не полицейский – те смотрят по-другому – и не кто-то из знакомых. Медленно, чтобы не спугнуть резким движением, будто просто рассеянно глазея, Фредди повернулся, и их взгляды пересеклись.

В узком проходе между штабелями коробок и ящиков стоял высокий широкоплечий негр в чёрной кожаной куртке. Слегка расставив ноги и засунув руки в карманы. Как тогда, в Мышеловке. Телохранитель Ротбуса. Колумбийский Палач, маньяк-убийца, меньше чем за сутки вырезавший верхушку Белой Смерти и уцелевший в заварухе генералитет СБ. Тогда его взяли русские. И теперь он здесь. На свободе? Живец? Ждут, кто клюнет? Неплохо, но… но полицейских рядом не чувствуется. Если даже засада – быстро соображал Фредди – то не на него.

Чак встретился с холодным взглядом светлых глаз, судорожно сглотнул и попытался улыбнуться. И сам понял, что попытка не удалась. Ну… ну, теперь всё. Главное – не показать слабину, правильно начать, а там…

Он шагнул вперёд.

Фредди молчал, и Чак не выдержал, заговорил первым.

– Добрый день, сэр.

В ответ опять молчание и холодный завораживающий взгляд. Чак снова сглотнул.

– Я… я искал вас, сэр. Прошу уделить мне немного внимания, сэр.

И опять молчание.

Фредди быстро просчитывал варианты. Парень явно трусит… И столь же явно держится… Из последнего держится… На живца не похоже… Слежки нет… Ну, что же…

Еле заметный кивок, и Чак перевёл дыхание. Его согласились выслушать! И когда Фредди, резко повернувшись, пошёл, лавируя между штабелями, прилавками и киосками, Чак последовал за ним.

Толстый, с нависающим над поясным ремнём брюшком, белобрысый усач бережно ополаскивал в тазике с водой и раскладывал на белом фарфоровом лотке мелкую рыбу. Поравнявшись с ним, Фредди, не меняя шага, резко повернул и вошёл в маленькую незаметную за фигурой толстяка дверь. Чак еле успел повторить его манёвр. Толстяк даже головы в их сторону не повернул.

В маленькой комнате, заставленной бочками и ящиками, удушливо пахло рыбой. От металлической сетки, закрывающей лампочку над дверью, на всём лежала решетчатая тень. Вбежав в комнату, Чак по инерции сделал лишний шаг, и насмешливый голос Фредди прозвучал уже за его спиной.

– Ну?

Мгновенно повернувшись к стоящему у двери Фредди, Чак уже понимал: если что, то убьют его прямо здесь, как забравшегося на склад вора. Но… но он сам напросился. Отступать некуда.

– Я ищу работу, сэр.

И по искреннему выражению удивления понял, что первый выстрел удачен.

– А я при чём?

– Сэр, – Чак схватил открытым ртом душный воздух. – Возьмите меня на работу, сэр. Я могу работать шофёром, автомехаником, секретарём… Вожу любую машину, мотоцикл, езжу верхом, я… я грамотный, сэр, печатаю на машинке, знаю стенографию, делопроизводство, я… ещё я могу работать камердинером. Я согласен на любую работу, сэр. Сэру Бредли ведь нужен такой… – он запнулся и тихо повторил: – Я согласен на любую работу, сэр.

Пока он не упомянул Джонни, Фредди слушал спокойно и даже отстранённо. Конечно, неожиданно, но… но имя Бредли всё изменило.

– Так, понятно. Раньше ты работал на Ротбуса.

– Да, сэр, – Чак не отвёл взгляда.

– А теперь хочешь работать на нас. Почему?

– Потому, что вы всё знаете обо мне, сэр.

Фредди кивнул. Парень не врёт, уже легче. Пока ни в чём не соврал. Что ж…

– На кого ты работал после Ротбуса?

– Ни на кого, сэр.

– А в Хэллоуин?

– На себя, сэр. Я мстил, сэр.

Новый кивок. И Чак перевёл дыхание: он выиграл и этот раунд.

Фредди оглядывал стоящего перед ним. Что ж, как говорит Джонни, резонно. Для парня. Насколько это резонно для них? Шофёр, автомеханик… что ж, остальное пока побоку. Взять, чтоб не досталось другому. Гриновская выучка – это серьёзно. Самостоятельное оружие. Заманчиво. Но светится. Парень засвечен. Брали его русские. И отпустили. Когда и почему? Вернее, за что?

– Давно вышел?

– Из госпиталя, сэр? Меньше месяца, сэр.

– И в каком госпитале лечился?

– В русском военном, сэр. В Спрингфилде, сэр, – Чак заторопился, сбиваясь на обычную рабскую скороговорку. – Я здоровый, сэр. Могу делать любую работу, сэр. Я могу работать, сэр.

Светлые, почти прозрачные глаза