Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

но как она поможет мне. Я — не вампир, кошмар мне не подчинится, да он просто разорвет меня на части.

— При желании и некотором умении можно привязать кошмара и к тебе. Хотя определенный риск есть.

— Что же, я готов рискнуть. Никогда не ездил на кошмаре.

— Если повезет, — заметил Ди, молчавший до того, — обзаведешься одним из лучших коней, о каком многие короли и императоры и мечтать не могли. — Сам он сколько я его знаю ездил только на кошмарах, хотя где он их доставал оставалось для меня загадкой.

Ровно в полночь мы собрались в полумиле от Кралова, в наиболее тихом и безлюдном месте в окрестностях богемской столицы, так было нужно для ритуала, как объяснил мне Эльген. Мы просидели в тени раскидистого дуба с самого заката, именно тогда закрывались ворота города, после захода солнца войти и выйти из Кралова можно было лишь по специальному разрешению, если ты, конечно, не княжеский курьер или, в крайнем случае, благородный рыцарь. Хотя в последнее время таковых становилось все меньше и меньше.

Каким именно образом Эльген определил, что наступила полночь, не представляю. Это свойство, присущее лишь вампирам. Он один плавным движением поднялся с земли и оглушительно свистнул, так что у меня даже зубы онемели. На свист примчались три великолепных вороных жеребца с пламенными гривами и копытами, глаза их ярко светились в темноте.

— Начнем с тебя, Юрген, — бросил Эльген, — с тобой будет сложнее. Подойди к кошмару, одному из двух, тех что стоят дальше от меня.

Я кивнул и несколько опасливо (оно и понятно!) подошел к вампирскому коню. Оба захрапели, однако не отступили, подобно обычным лошадям, а наоборот, уставились на меня весьма нехорошими взглядами, плотоядные они были очень. Но тут моей спиной вырос Эльген.

— Поймай глазами взгляд одного из них, — прозвучал в моей голове его голос, — и удерживай его. Я помогу тебе, чем сумею, однако все зависит от тебя. Это сражение воль. Твоей и его.

Я последовал его совету, перехватив плотоядный взгляд кошмара. Это было прямо как смотреть на горящую свечу, но через мгновение я буквально утонул в его глазах. Я словно погрузился в алый водоворот, который метал и швырял меня туда сюда, стараясь разорвать на куски. Когда же эта экзекуция завершилась, я без сил рухнул на колени в полной уверенности, что провалил испытание и вот-вот по моей спине пройдутся копыта кошмара. Однако же когда сумел-таки поднять глаза на Эльгена, в его взгляде светилось искреннее уважение.

— Впервые в истории, — произнес он, — ни единому не вампиру, не удавалось привязаться к кошмару полностью. Раньше связь была слабой и чтобы разорвать ее хватало лишь нескольких дней друг без друга.

Я поднялся наконец с земли и огляделся. Один из кошмаров все еще плотоядно косился на меня, но буквально через секунду его с характерной для этих коней злобой отогнал от меня тот, с которым мы обменивались взглядами. Набравшись храбрости, я положил ему ладонь на холку, он доверчиво потерся большой головой мне о плечо, заставив меня вздрогнуть. Я отвел своего (Господь всемогущий, у меня свой кошмар!) кошмара, чтобы дать Кристофу привязать своего коня.

Он управился с кошмаром куда быстрее меня, судя по тому, что на востоке уже занималась заря, я провозился с огненногривым жеребцом не меньше трех часов, а Кристоф своего привязал за пять минут, не больше. Мы вскочили на спины кошмаров, Ди подозвал своего коня пока я занимался своим, и помчались к дороге на запад.

— Послушай, Эльген! — крикнул Кристоф. — Если эта карета ехала из Штирии, то зачем было заезжать в Кралов? Ведь поместье этого Тибальта Горна на северо-западе, туда есть дорога куда короче.

— Я и сам над этим думал, — бросил в ответ Эльген, — их явно что-то интересовало именно в Вышеграде.

— Тут может быть только один ответ! — встрял я. — Вукодлак. Карета забрала его и рванула в поместье Тибальта Горна, или как его там, а вся история с восстановлением проклятого замка — фикция для отвода глаз и для того, чтобы потянуть время. И все мы на нее с блеском купились.

— Это значит, что Вукодлак либо уже проснулся, — резюмировал Эльген, — либо, скорее всего, очень скоро выйдет из торпора. Нам надо спешить.

— А стоит ли? — неожиданно спросил Ди. — Старый клан Тзимицу и Тал'махе'Ра разделаются с ним, рано или поздно.

— Вот именно, что поздно, — усмехнулся Эльген. — Моя, а значит, теперь и твоя работа состоит в том, чтобы не допустить пробуждения Вукодлака, либо расправиться с ним до того, как он сотворит нечто непоправимое. Ты думаешь, что Истинная Черная Рука успеет прикончить его до этого. Я конечно не буду против, если они опередят нас, но и сидеть сложа руки не намерен.

Мы мчались быстрее ветра, свистевшего в наших ушах, солнце вставало и садилось несколько раз, а мы гнали и гнали кошмаров, обогнав в первый же день экипаж Братства Маркуса, как стоячий, лишь цветистые ругательства Кайла, сидевшего на козлах, полетели нам вслед. Никто из нас не хотел уступать остальным, поэтому и спустя четверо суток мы точно также подгоняли кошмаров, которые похоже не знали, что такое усталость, в отличии от нас. Не знаю, как вампиры или данпил, но я, не смотря на свое полуэльфийское происхождение, начал выдыхаться, однако гордость не позволяла мне попросить их об остановке. Спасло то, что кошмары оказались не такими двужильными, как мне представлялось по весьма скромным представлениям об этих огненногривых конях. Они начали спотыкаться и даже их пламенные гривы несколько приугасли. Заметив это, Эльген сделал нам знак и сам первым натянул поводья.

Я с непередаваемым удовольствием спрыгнул с седла, ноги задеревенели, зад горел, словно я уже сидел на сковороде в Долине мук. Вампиры же с данпилом выглядели до отвратительного нормально, как будто и не провели в седле почти пять дней. Садилось солнце, а значит наступала время вампиров, они отправились на охоту в ближайшую деревню, оставив усталых кошмаров нам с Ди. Данпил, видя мое поистине плачевное состояние, сказал, что я могу спать, а он покараулит. Возражать ему я не стал — слишком сильно слипались глаза.

Мои предки по отцу практически не нуждались во сне, но и я спал гораздо меньше простых людей. Я проснулся ближе к полуночи, хотя любой человек на моем месте продрых бы часов до двух следующего дня. Все тело ныло, под задницей лишь немного пригасили пламя, однако жить уже было можно, хоть, как говориться, недолго. Я сел, потянулся,