Весь Рафаэль Сабатини в одном томе - Рафаэль Сабатини

отсутствием претендента имения Шавере вчера стали национальной собственностью. Вы слишком поздно заявили о своих притязаниях.

— Только потому, что вы отказывались принять меня раньше. Революционный комитет подтвердит, что я обратился туда десять дней назад.

— И Комитет поставил вас в известность о том, что со своим обращением вам надлежит явиться ко мне. Соблаговолите поверить, — вновь загудел раскатистый голос, — что я занимаю весьма обременительную должность. Я перегружен работой и завален петициями самого разнообразного свойства. Я должен рассматривать их в порядке поступления и знакомлюсь с ними в тот день, когда они ложатся мне на стол. Вам следовало бы учесть это, а не откладывать возвращение во Францию до последней минуты. К сказанному позвольте присовокупить: вам, гражданин, повезло, что вас не обвинили в принадлежности к эмигрантам.

В Кантэне все кипело от гнева, но он понимал, что, дав волю чувствам, ничего не добьется от вкрадчивого негодяя, которого революция наделила неограниченной властью в этих краях, и поэтому постарался как можно спокойнее отвести выдвинутое против него обвинение в отсутствии патриотического рвения. Не следовало забывать о том, что состояние войны между Англией и Францией создавало огромные трудности для переезда из одной страны в другую. Время ушло на поиски их преодоления, но когда этого удалось достигнуть, события Термидора и перемены, вызванные падением партии Горы[1338], создали новые затруднения.

Общественный обвинитель выслушал гражданина Морле терпеливо и даже, — если на этом хитром лице вообще можно было хоть что-то прочесть, — с удовольствием.

— Без сомнения, события Термидора благоприятствуют вам, — признал он. — Они гарантируют терпимость со стороны властей, в которой еще месяц назад вам было бы отказано. И тем не менее, с юридической точки зрения все обстоит именно так, как я сказал. Вчера имения Шавере стали национальным достоянием. Здесь я ничего не могу изменить. Не в моей власти перевести назад стрелки часов. Но предложенные вами объяснения заслуживают участия. Отменить факт конфискации имений невозможно. Отныне они национальная собственность и будут проданы. Строго говоря, они подлежат продаже с аукциона. Однако в этом вопросе у меня есть свобода действий, дабы исправить ошибку, которая, как вы меня убедили, случилась не по вашей вине я готов оказать вам некоторое содействие.

Он откашлялся и, положив локти на стол, подался вперед.

— Я не стану возражать, более того, буду рад, если вы купите их.

— Куплю!

Наглость этого предложения потрясла Кантэна. Покупать то, что и так принадлежит ему! Он понял, почему ему так долго отказывали в аудиенции, понял, что стал жертвой неприкрытого вымогательства. Как же он ошибался, полагая, что времена изменились!

— В сущности, — Бенэ улыбался, видя удивление Кантэна, — но, — дорогой гражданин, это между нами, — цена может быть не очень высокой. Обесценивание бумажных денег привело к тому, что конфискованные земли идут по смехотворно низким ценам К тому же патриоты не слишком богаты. Так что установленные цены чисто номинальны. — Раскатистый голос превратился в доверительный шепот. — Могу вам сказать, разумеется, сугубо конфиденциально, что в двух или в трех случаях, аналогичных вашему, я выступал в качестве доверенного лица «бывших»[1339], конечно, если за ними не числилось ничего предосудительного. Надеюсь, я слишком добрый республиканец, чтобы помогать другим. Естественно, в упомянутых мною случаях я получал комиссионные, комиссионные в размере трети продажной цены.

Гражданин Бенэ замолк, устремив вопросительный взгляд на бесстрастное лицо стоявшего перед ним молодого человека. Затем облизнул губы бледным языком и вкрадчивым тоном высказал предположение, от которого у Кантэна перехватило дыхание.

— Пять миллионов ливров вполне приемлемая цена за Шавере. — Заметив непритворное смятение собеседника, он снова замолк и улыбнулся. — В нормальные времена стоимость имения была бы именно такой, и стоит ли жаловаться на то, что мы хотим получить ее; при этом нас никто не обязывает принимать во внимание обесценение ассигнаций. Вы понимаете, о чем я говорю. Однако, учитывая это обстоятельство, пять миллионов ливров равны примерно трем тысячам луидоров. Сущий пустяк. Чуть меньше годового дохода с имений в обычное время.

Смятение Кантэна сменилось удивлением, едва он услышал об обмане, маскирующем отвратительную сделку, и о цене, довольно умеренной, если не принимать в расчет, — а Бенэ заявил, что может себе это позволить, — обесценение республиканских денег.

— Если и так, — наконец проговорил он, — где я найду три тысячи луидоров?

Кантэн либо предпочел не вспоминать, что может достать их в Англии, либо решил, что окончание дела нельзя откладывать до тех пор, пока он вернется с требуемой суммой.

— Похоже, вы стеснены в средствах? — Бенэ задумчиво почесал подбородок. — Ах! Жаль, очень жаль. — Он о чем-то размышлял, тихонько мурлыкая себе под нос. — Любопытно, любопытно… Поверьте, я рад служить вам, памятуя бедственное положение, в котором вы оказались. Я ратую не только за закон, но и за справедливость. Но разве справедливо… да-да, разве справедливо было бы лишать меня комиссионных, на которые я вправе рассчитывать? Послушайте, гражданин, у меня к вам дружеское предложение. Но только между нами… вы понимаете. Заплатите мне тысячу луидоров комиссионных с ничтожно малой цены, мною назначенной, и я не стану возражать против ваших притязаний на наследство. Более того, я порекомендую удовлетворить их. Учитывая, насколько это облегчит дело, едва ли вы пожалеете отплатить мне за услугу.

— Разумеется, нет. Но, право, тысячу луидоров мне найти не легче, чем три тысячи, — уклончиво ответил Кантэн.

— Вы уверены? — Гражданин Бенэ прищурил глаза.

— Уверен.

— Возможно, вы ошибаетесь. Недавно мне стало известно, что Шеньеры, кузены покойного маркиза и ваши, находятся в Лондоне и живут в роскоши, ни в чем не испытывая недостатка. Я даже намеревался отдать распоряжение провести расследование относительно тайного источника их средств. Но тут грянули события Термидора, хотя они, по крайней мере до настоящего времени, ни в коей мере не отразились на законах, относящихся к собственности эмигрантов. У меня есть все основания полагать, что доходы с имения Шавере, пусть они и уменьшились, все еще довольно значительны. Именно из них дворецкий Шавере перечислял сумму, необходимую для содержания в Париже покойного маркиза, и пересылал немалые деньги его родственникам в Англию. Если бы не внезапная волна политических послаблений, захлестнувшая страну, этим возмутительным действиям был бы положен конец. Поэтому советую вам посетить своего дворецкого в Шавере. Он предоставит в ваше распоряжение требуемую сумму. Отправляйтесь к нему, друг мой. А я тем временем не стану спешить.

Кантэн не переставал удивляться, слушая, как прохвост-чиновник советует ему именно то, что он сам собирался предпринять.

Бенэ встал, давая понять, что аудиенция окончена.

— Конечно, вы понимаете, что все, о чем мы