"Современная зарубежная фантастика-3". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Кадри Ричард

Самый высокий, худой и бледный, как привидение, наклоняется к одному из мальчиков.

— Прошу прощения.

Парень вздрагивает и врезается в своего друга.

— Мы бы хотели поговорить с мистером Старком.

Тот, что с сигаретами, смеётся и говорит: «Но он собирался показать нам свой большой нож».

Бледный человек опускает лицо на один уровень с мальчиками. Белки его глаз вспыхивают кроваво-красным, а затем темнеют до черноты. Мальчики направляются обратно в бар.

— Не кусайте никого из них, ладно? Они просто немного пьяны. И мне даже думать не хочется о том, чтобы охотиться на ещё одного из ваших молодых.

— Мы ценим это, — говорит главный вампир. — И мы признательны, что ты так быстро уладил недавние неприятности. Как, я уверен, ты догадываешься, от зомби нам мало проку, и мы благодарны, что они исчезли. Мы, Тёмные Вечные, надеемся, что ты примешь это с нашим восхищением и благодарностью.

Он протягивает мне кейс «Халлибёртон» из полированного алюминия. В голливудских триллерах с дорогими звёздами и дерьмовыми сценариями такие носят шпионы и миллиардеры. Я щёлкаю застёжками и заглядываю внутрь.

Кейс заполнен аккуратно уложенными стопками стодолларовых купюр.

— Мы также надеемся, что в будущем ты вспомнишь, кто помог тебе в трудные времена.

— Уж поверьте, не забуду.

— Ещё мы надеемся, что ты используешь часть наличных, чтобы снова открыть «Макс Оверлоуд». Вот Кларис любит спагетти-вестерны, а Эд — фанат Болливуда. Что до меня, то мне нравятся старые ужастики «Юнивёрсал».

— Как тебе «Человек-волк»?

— Ненавижу этого маленького стервозного нытика.

— Хороший ответ. Ты только что получил бесплатный прокат.

Он «даёт пять» Эду.

— Доброй ночи, — говорит главный вампир, и вся группа исчезает в ночи, в чём ещё хороши вампиры.

Я забрасываю Касабяна в нашу комнату в «Макс Оверлоуд» около 5 утра. По дороге домой я даже не потрудился поместить его обратно в его сумку для боулинга. Тот, кто в этот час слоняется по улицам, заслуживает того, чтобы увидеть распевающую «Приятные вибрации»[463] отрезанную голову. Он засыпает тут же, как только я кладу его. Я раньше никогда не видел его пьяным. Я даже не знал, что он может напиться.

Я иду в ванную и плескаю немного воды на лицо. Бросаю пальто на каркас кровати и прячу оружие под полотенцами в шкафчике в ванной за дверью.

У Касабяна в его холостяцкой берлоге в кладовке есть MP3-плеер с колонками. Я ставлю их на каркас кровати с бутылкой «Джека Дэниэлса», которую дал мне Карлос, и оставленной кем-то на барной стойке пачкой сигарет. Сваливаю всё это на кейс и прохожу сквозь тень в Комнату.

Прислоняю кейс к стене. Никто его здесь не украдёт. Беру «Джека», сигареты и музыку, и иду к Тринадцатой Двери. Двери в Ничто. Я не проходил через неё с той ночи, когда отправил Кисси дрейфовать в космосе, и оставил Мейсона в аду.

Обветшалая дверь всё ещё несёт отчётливый уксусный запах Кисси, но всё тихо. Никто не царапается с другой стороны. Раньше Тринадцатая Дверь пугала меня больше всего во Вселенной. Больше, чем когда-либо Даунтаун. Теперь это просто ещё одна старая дверь с мёртвыми телами с другой стороны. Я открываю её и вхожу внутрь.

Дыры, которые я проделал в ткани царства Кисси, всё ещё там. Над головой висят звёзды и плоские овалы галактик. У меня под ботинками хрустят иссохшие оболочки давно умерших Кисси. Я чиркаю зажигалкой Мейсона, и всё вокруг озаряется. Мне требуется примерно час, чтобы отыскать развалины особняка, который построил здесь Мейсон. Среди обломков на боку лежит пыльное кресло-качалка. Я переворачиваю его в правильное положение и сажусь. Бутылка «Джека» становится по одну сторону от кресла, а MP3-плеер — по другую. Я закуриваю сигарету и какое-то время сижу в тишине в темноте.

Я всё ещё переживаю насчёт Джонни, как он, скорее всего, исчез, когда обратились в пепел остальные Бродячие. И насчёт того, что задолжал ему пакетик мармеладок. Надеюсь, он понимает, как той ночью всё слегка вышло из-под контроля. Хотя бы Фиона не стала стрелять в меня, когда я сказал ей, что оставил Джонни под землёй с Мунинным.

И насчёт Кински я тоже расстроен. И зол, как чёрт. Неужели он не мог сказать то, что должен был сказать? Нет. Ещё одна отцовская хрень. Ему нужно было контролировать момент и сделать всё по-своему. Теперь момента не будет, не так ли, старик? Но спасибо, что всё это время не давал мне умереть. Если столкнусь с тобой в раю или аду, или где там я окажусь в конце концов, то первая выпивка с меня. После того, как надеру тебе задницу за то, что дал Аэлите убить себя.

Я откупориваю бутылку «Джека» и пью за него.

Как и большинство вечеров, я гадаю, где сейчас Элис, и знает ли она, и волнует ли её, что здесь творится. Должно быть, парковка в загробной жизни стала по-настоящему дерьмовой после того, как той ночью туда залетели миллион новых душ. Должно быть, она это заметила. Может, один из Бродячих, который не слишком зол на меня за то, что я вырвал его или её позвоночник, скажет Элис, что это я их освободил.

Верно. А может, у Мейсона есть грузовик с фруктовым мороженным, и он раздаёт его в аду.

Интересно, вернулся ли Люцифер на Небеса, и впустил ли его старик его туда?

Всё станет совсем плохо. Я это чувствую. Частицы ангела, оставшиеся после того, как Кэнди вылечила меня, чувствуют, как ад и рай дёргаются, словно только что начавший пускать пену из пасти бешеный пёс.

Я не хочу быть новым Люцифером, но я действительно хочу убить Мейсона, и, если для этого мне придётся носить красное нижнее бельё и таскать вилы, я сделаю это.

Интересно, Аэлита наведается в Даунтаун, или мне придётся пробираться на Небеса через чёрный ход, чтобы убить её?

Я являю пылающий гладиус, и он освещает царство Кисси на миллион миль. Ну и помойка. Выглядит так, словно кто-то построил канатную дорогу на Маттерхорн[464] из яиц мух и дерьма.

Над головой мерцают звёзды. Они не изменились, когда я включил меч?

Достаю ещё одну сигарету, прикуриваю от гладиуса и даю миру погрузиться в темноту.

Я стряхиваю пепел в несостоявшееся королевство Мейсона.

Я всю свою жизнь нёс всякую хрень, и, за исключением Элис и Видока, практически всё делал по-своему. Меня вытягивали удача и худу, но на этот раз это не сработает. Нет, если Даунтаун вспыхнет, а Мейсон или Аэлита поднимут жар до Небес. Здесь я не смогу в своей обычной манере сблефовать и отбрехаться. Мне нужно подкрепление. Но я мог перебить единственных существ во Вселенной, достаточно безумных, чтобы встретиться лицом к лицу с армиями ада и рая.

А может, и нет. Множество Кисси отправились вращаться в космос, когда я распорол это место. Кисси почти ангелы, так что парение в темноте не должно им навредить. Наверное, они просто стесняются. Или нашли какое-то место получше, где кормиться. Я не собираюсь идти за ними. Рано или поздно они придут ко мне. У меня есть сделка века. И даже полуангелы жаждут мести. Всё живое жаждет мести.

Я включаю MP3-плеер. «Убийство овец в Скул-Вэлли» эхом отражается от стен, делая пылающую обложку «Джонни Сандерса».

Басы вторым сердцем грохочут у меня в груди.

Я выкуриваю сигарету, затем ещё одну.

У меня есть выпивка.

Я слушаю музыку.

Я сижу в темноте и жду.

РИЧАРД КАДРИ

Алоха из Ада

Алоха[465] из Ада

— Скажи мне, — говорит Француз. — Сколько времени прошло с тех пор, как ты в последний раз кого-нибудь убил?

Он стебётся надо мной. Он знает ответ, но хочет заставить меня произнести это. Духовник Видок принимает исповедь.

— Не знаю. Который час?