Повесть о кольце - Джон Рональд Руэл Толкин

Он огляделся, но никакой зверь не посмел бы забраться в эту унылую местность. Потом, усталые, они забрались под куст колючшх лоз, свисавших с выступа камня, словно циновка.

Там они сели и подкрепились, чем могли. Оберегая драгоценный лембас на предстоящие черные дни, они съели половину того, что оставалось в сумке у Сэма от фарамировых припасов — несколько сушеных плодов и кусочек вяленого мяса — и выпили немного воды. Правда, по пути они пили из черных луж в долине, но сейчас жажда опять мучила их. В воздухе Мордора стояла какая — то горечь, иссушавшая рот. Когда Сэм подумал о воде, даже его надежды потускнели. Ибо за Моргай надлежало еще пересечь ужасную Горгоротскую равнину.

— Усните вы первым, Фродо, — сказал он. — Темнеет опять. Кажется, этот день уже кончается.

Фродо вздохнул и уснул, едва успев дослушать эти слова. Сэм тоже боролся с усталостью. Он взял Фродо за руку и сидел тихо до глубокой темноты, а тогда, чтобы не уснуть, выполз из укрытия и огляделся. Местность была полна тресков, шорохов и шелестов, но не было в ней ни голосов, ни шагов. Далеко на западе, над Эфель Дуатом, ночное небо еще казалось тусклым и бледным. Потом в разрыве туч над темной горной вершиной Сэм увидел мерцающую белую звезду. Красота ее пронзила ему сердце; он смотрел на нее из этой проклятой страны, и его надежды воскресли. Ибо подобно лезвию, холодному и чистому, пронзила его мысль о том, что в конечном счете, Мрак — это нечто маленькое и преходящее, и что есть в мире свет и красота, для него неуязвимые. Когда Сэм пел в Крепости, то это было скорее вызовом, чем надеждой, и он думал только о себе самом. Но в этот миг его судьба, и даже судьба Фродо, перестала тревожить его. Он заполз обратно в укры — тие, улегся рядом со своим другом и, забывая обо всех страхах, погрузился в глубокий сон.

8.

Они проснулись вместе, держась за руки. Сэм был почти бодрым и готовым к новому дню, но Фродо печалился. Сон его был неспокойным, полным огненных видений, и пробуждение не облегчило его; но этот сон не был лишен целительных свойств: Фродо чувствовал себя сильнее, был способен и дальше нести свое бремя. Они не знали, сколько времени проспали и какая пора дня стоит сейчас; но, подкрепившись кусочком пищи и глотком воды, стали подниматься по оврагу, пока он не закончился крутым подъемом с каменистыми осыпями. Тут последние живые создания отказались бороться — вершины Моргаи были бесплодными, голыми, сухими, как черепица.

После долгих блужданий и поисков они нашли путь, по которому могли подняться, и последнюю сотню футов ползли на четвереньках. Они вышли в расщелине между двух черных утесов и, пройдя по ней, очутились на самом краю последней ограды Мордора. Внизу, у подножья обрыва высотой футов в полтораста, лежала внутренняя равнина, простиравшаяся вдаль, пока не терялась в бесформенном сумраке. Ветер дул теперь с запада, и тучи поднимались высоко, уплывая к востоку; но все же на угрюмую Горгоротскую равнину проникал лишь слабый серый свет. Дым стлался по земле, собирался во впадинах, курился из трещин в почве.

Еще дальше, не менее чем в сорока милях, они увидели Гору Ужаса — с подножием, скрывающимся в пепле, с вершиной, вздымающейся на огромную высоту и окутанной тучами. Ее огни сейчас потускнели, и она высилась в угрюмой дремоте, грозная и опасная, как спящее чудовище. Позади нее темнела обширная тень, зловещая, как грозовое облако, и в этой тени скрылся Барад — дур, стоящий на длинном, протянувшемся с севера отроге Пепельных гор.

Темная Сила глубоко задумалась, и ее Око обратилось вовнутрь, созерцая видения, гнетущие сомнениями и страхом: сверкающий меч и суровый, царственный лик видело оно, и на некоторое время отвратилось от всего остального; и вся его великая твердыня, со всеми своими башнями и воротами, окуталась угрюмым сумраком.

Фродо и Сэм смотрели на эту проклятую страну со смешанным чувством ненависти и восхищения. Между ними и дымящейся Горой, и вокруг нее к северу и к югу простиралась голая, сожженная пустыня. Они задумались над тем, как Владыка этой страны кормит и одевает свои войска и рабов. А войска у него были. Насколько хватало глаз, по склонам Моргаи и дальше к югу виднелись лагеря — то палаточные, то похожие на маленькие крепости. Один из самых крупных был прямо под ними — огромный муравейник, с прямыми, голыми рядами хижин и длинных, низких унылых домов. Лагерь и его окрестности кишели народом; широкая дорога шла от него на юго — восток, соединяясь с путем на Моргул, и по этой дороге сновало множество черточек, состоящих из крошечных черных фигурок.

— Мне этот вид совсем не нравится, — произнес Сэм. — Довольно безнадежно, если не считать, что там, где так много народу, должна быть и вода, не говоря уже о пище. И это все — Люди, а не Орки, или зрение вовсе обманывает меня.

Ни он, ни Фродо ничего не знали об обширных, возделываемых рабами полях на юге этой обширной страны — за пределами дыма Ородруина, у печальных вод озера Нурнен; не знали они и о больших дорогах, идущих на восток и на юг в подчиненные страны: по этим дорогам воины Крепости доставляли длинные поезда фургонов с припасами, добычей и новыми рабами.

Здесь, в северных областях, находились рудники, кузницы и запасы для давно задуманной войны; и здесь Темный Владыка, двигая свои армии, как шашки на доске, собирал и стягивал их. Его первые ходы, первые щупальца его мощи, были отражены на западной границе, в ее северной и южной части; сейчас он оттянул их и собирал новые силы, концентрируя их вокруг крепости Горгор для нового удара. И если бы он намеревался защищать Гору от всякого, кто хотел бы приблизиться, он едва ли мог бы сделать больше.

— Ну вот! — продолжал Сэм. — Если у них там и есть запасы, мы не можем добыть их. Спуска здесь нет, насколько я вижу. И мы не сможем перейту эту кишащую врагами равнину, если даже спустимся.

— Попытаться все — таки нужно, — ответил Фродо. Это не хуже того, чего я ожидал. Я никогда не надеялся, что мне удастся пересечь равнину. Я не вижу никакой надежды и сейчас, но все-таки сделаю все, что смогу. Нам с тобой нужно только избегать плена как можно дольше. Так что,