Дядя Фёдор, пёс и кот. Полное собрание - Эдуард Николаевич Успенский

родственники в деревню «сымысики» присылали. А если письма не приходят, для чего тогда почтальон?

Хорошо, что письменное дело вскоре снова наладилось. Обычные письма снова пошли, и всё в большем и большем количестве. Потому что Печкин Игорь Иванович очень много семейных связей наладил своими «сымысиками».

И его на почте оставили, ещё и с повышением — ему вместо табуретки стул на колёсиках из города привезли.

История третья

Хлопоты с Шариком

Дело было летом, в самый туристический, огородный и дачный сезон. У кота Матроскина всё в огороде росло и зеленело. Особенно капуста.

Но тут неприятности начались. С Шариком.

Шарик и всегда-то копать любил, а в последнее время на него какая-то копательная болезнь напала. Он целыми днями в огороде ямы рыл. Да такие, что с головой под землю уходил.

Так и летела из-под его лап земля во все стороны, причём вместе с редиской молодой и с огурцами.

Был бы хоть какой толк от его копания: что ли бы он яму для мусора выкопал или берёзку в яму посадил — так нет! Копал Шарик просто из любви к чистому искусству.

Правда, один раз он из земли старую-престарую зелёную монету выкопал. Но о ней пойдёт рассказ позже.

Дядя Фёдор забеспокоился:

— Слушай, Шарик, прекрати свою подрывную деятельность. Смотри, в огороде живого места не осталось.

— Скоро мы все туда попадаем, — поддержал его Матроскин.

А Шарик оправдывается:

— Да я и сам не рад. Думаете, я хочу копать? Да ни капельки! Ничуть, просто у меня само собой копается. Без моего разрешения.

— Вот что, Шарик, — сказал однажды Матроскин. — Если тебе копать так хочется, ты хотя бы погреб выкопай.

И стал Шарик погреб копать. Копал, копал, выкопал. Хороший большой погреб. В нём можно и огурцы, и капусту хранить.

Все думали, он успокоится. Так нет, он новый погреб копать начал.

Пробовали Шарика привязывать. Он выть начинает. А как его отпустят, он сразу в огород и снова начинает землю рыть.

Пошли дядя Фёдор и Матроскин к профессору Сёмину. И всё ему рассказали.

— Эрик Трофимович, что нам с собакой делать?

— Тяжёлый случай, — говорит профессор Сёмин. — Это, наверное, мания у него такая. Болезнь копательная. Придётся психолога или гипнотизёра звать.

— Придётся, — согласился дядя Фёдор.

А дело было летом, в самый туристический и дачный сезон. Кого хочешь можно было в Простоквашино найти.

— По-моему, — говорит профессор, — у Пелагеи Капустиной какой-то учёный дачу снимает. То ли он зоопсихолог, то ли гипнотизёр, то ли фокусник. Он родственник великого манипулятора Кио. И фамилия у него похожая — Ио.

Нашли этого психолога-гипнотизёра. Это был очень редкий специалист. Он своим суровым взглядом кур усыплял. Сидит, сидит курица или петух на насесте, он как на неё бросит взор… Всё, курица шлёпается, как подкошенная. И имя у него было редкостное: Ион Ионович Ио.

Пелагея его визитку Матроскину дала. На визитке было с сокращением написано:

ИНЖЕНЕР ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ ДУШ, ПСИХОЛОГ и по совместительству ЗООПСИХОЛОГ ИО. ИО. ИО

Шарик, как прочёл, сразу сказал:

— Если «о» на «а» поменять, сразу ослик получится.

Этот трижды Ио, инженер человеческих душ, за работу много денег брал. Он сначала брал, а потом к сеансу приступал. Потому что сам никогда не знал — получится у него или не получится. Но вид он имел уверенный, гипнотический. И у него иногда получалось.

Наконец учёный Ио к дому дяди Фёдора пришёл. На Шарика посмотрел и говорит:

— А если ему лапы связать?

— Мы его на цепь сажали, — говорит Матроскин. — Всё без толку.

Гипнотизёр говорит:

— Случай сложный. Поэтому сразу денег брать не буду. Посмотрим, как получится.

— Вы уж нам помогите, — просит дядя Фёдор. — Собаку просто жалко.

— Ладно, — говорит гипнотизёр, — приступим. Мне нужен блестящий полированный предмет в виде кости.

Хорошо, что у дяди Фёдора такой предмет был. Это была гантеля полированная.

И гипнотизёр Ио стал с Шариком работать. Он сел на стул, Шарика перед собой посадил, упёрся в него взглядом и стал крутить гантелей. Он говорит:

— Спи, спи, спи, спи, спи, спи, спи!

А когда он говорил быстро, получалось: пис-пис-пис-пис-пис.

— Смотри, — шепчет Матроскин дяде Фёдору, — сейчас он Шарика уговорит. Он лужу сделает.

Но Шарик и лужу не делал, и всё равно не засыпал. Тогда гипнотизёр стал ему внушать строгим голосом:

— Я не хочу, не хочу копать. Я не хочу, не хочу копать. К чёрту эти ямы. К чёрту эти ямы. Я лучше пойду на охоту, белок стрелять.

И вдруг Шарик говорит:

— Я не хочу, не хочу, не хочу белок стрелять. К чёрту эту охоту. Лучше я пойду ямы копать.

Гипнотизёр даже разозлился и приказывает:

— Спи!

А Шарик не спит.

— Спи.

А Шарик не спит.

— Спи!

А Шарик не спит. Тогда гипнотизёр как закричит:

— Спи, а не то как трахну гантелей!

И Шарик сразу заснул. Гипнотизёр к Матроскину обратился:

— Он теперь будет спать пять суток. Давайте мне мой гонорар — сто рублей или двести.

Но Шарик через полчаса проснулся и немедленно побежал в огород яму копать в матроскинской капусте.

Бывает капуста морская, а бывает матроскинская.