Тэсс из рода дЭрбервиллей. Джуд Незаметный - Томас Гарди

— Его лицо напоминает трагическую маску Мельпомены, — сказала Сью. — Ты еще не сказал нам, как тебя зовут, милый.

— Меня всегда называли Старичок. Это такое прозвище, потому что, говорят, я выгляжу, как старичок.

— Ты и разговариваешь так же, — мягко заметила Сью. — Странное дело, Джуд, что такие преждевременно повзрослевшие дети приезжают обычно из новых стран. Ну, а какое же имя тебе дали при крещении?

— Я не крещеный.

— Почему?

— Потому что, если б я умер некрещеным, не пришлось бы тратиться на похороны по христианскому обряду.

— Значит, тебя зовут не Джуд? — с некоторым разочарованием спросил его отец.

Мальчик отрицательно покачал головой.

— Никогда не слыхал такого имени.

— Ну еще бы! — подхватила Сью. — Ведь она все время тебя ненавидела.

— Мы его окрестим, — сказал Джуд и добавил тихо, так, чтобы слышала только Сью: — В день нашей свадьбы.

Приезд мальчика все-таки нарушил его покой.

Они стеснялись своего положения, и так как им казалось, что гражданский брак привлечет меньше внимания, чем венчание в церкви, они на этот раз решили обойтись без церкви. Подавать прошение в мэрию они отправились вместе: они теперь стали такой неразлучной парой, что все важные дела могли делать только вдвоем.

Джуд сел заполнять бланк прошения, а Сью, стоя за его спиной, следила, как его рука выводит слова. По мере того как она читала этот никогда не виданный ею документ, куда вписывались их имена и на основании которого нечто неуловимое — их любовь, — как предполагалось, должно было стать вечным, в лице ее все усиливалось выражение мучительной тревоги. «Имена и фамилии сторон»… (Значит, они теперь уже «стороны», а не любящие, думала она.) «Общественное положение»… (Что за дикость!) «Звание или профессия»… «Возраст»… «Место жительства»… «Как давно проживает»… «Церковь или другое учреждение, где брак будет скреплен обрядом»… «Район и графство, в котором проживают стороны»…

— Так можно убить всякое чувство! — возмущалась Сью по дороге домой. — Это еще более противная процедура, чем подписание контракта в ризнице. В церковном обряде есть хоть какая-то поэзия. Ну ничего, постараемся как-нибудь пережить это, дорогой.

— И переживем. Недаром иудейский законодатель сказал: «И кто обручился с женою и не взял ее, тот пусть идет и возвратится в дом свой, дабы не умер на сражении и другой не взял ее».

— Как хорошо ты знаешь Библию, Джуд! Тебе вправду следовало стать священником. Я вот могу цитировать только светских писателей.

В последующие дни, до получения согласия на брак, Сью, делая покупки по хозяйству, иногда проходила мимо мэрии и, украдкой заглядывая внутрь, видела приколотое на стене объявление об их предстоящем браке. Вид его был ей невыносим. После первого опыта супружеской жизни вся романтика чувства, казалось, умирала от того, что новый брак заключался по тому же подобию. Обычно она вела за руку маленького Старичка, и ей казалось, будто люди принимают его за ее сына и видят в предстоящем браке искупление ее старого греха.

Тем временем Джуд решил хоть как-то связать свое прошлое и настоящее и для этого пригласил на свадьбу единственную оставшуюся в живых знакомую, которая знала его еще в Мэригрин — старую вдову Эдлин, приятельницу его двоюродной бабки, ходившую за ней во время ее болезни перед смертью. Он не особенно надеялся на то, что она приедет, но старушка явилась и привезла своеобразные подарки: яблоки, варенье, медные щипцы для снимания нагара, старинное оловянное блюдо, грелку и огромный мешок гусиных перьев для перины. Ее поместили в свободную комнату наверху, куда она удалилась довольно рано, и через потолок им было слышно, как она громко и набожно читала молитву господню, согласно часослову.

Заснуть ей, однако, не удалось, и, узнав, что Сью и Джуд еще не ложились — было всего десять часов вечера, — она снова оделась и сошла вниз, и они все вместе допоздна засиделись у камина, в том числе и Старичок, хотя его почти не замечали, потому что он все время молчал.

— Что ж, я не против замужества, как была ваша бабушка, — сказала вдова. — Надеюсь, на этот раз свадьба у вас будет счастливая. Кому, как не мне, пожелать вам счастья? На свете никого уж, кроме меня, и не осталось, кто бы так хорошо знал ваших родителей. Видит бог, не везло им в браке!

Сью тревожно вздохнула.

— Добрые были люди, бывало, мухи не обидят, — продолжала гостья, — только уж если что неладно или не по них, так сразу голову теряли. Вот и натворил бед один такой, о котором ходят толки, не знаю только, вправду ли он из вашего рода.

— А что он сделал? — спросил Джуд.

— Да ведь вы слышали, наверно, про него… ну, про того, которого повесили как раз над обрывом возле Бурого Дома… Неподалеку от придорожного столба, что у развилки между Мэригрин и Элфредстоном? Но, может, он вам вовсе и не родня. И когда еще это было, лет сто назад!

— Я отлично знаю место, где, как говорят, стояла виселица, — пробормотал Джуд. — Но историю эту никогда не слышал. Что же он сделал, этот наш предок — убил жену?

— Не совсем так. Она убежала от него с ребенком к друзьям, и ребенок вскорости умер. Он хотел забрать тело, чтобы похоронить его вместе со своими родными, а жена не дала. Тогда он явился ночью с повозкой и пробрался в дом, чтобы украсть гроб, но его схватили, а он из упрямства не захотел сознаться, зачем пришел. Ну, его и судили за кражу со взломом и повесили там на холме у Бурого Дома. Жена сошла с ума после его смерти. Только, может, он был вам такой же родственник, как и мне.

— На твоем месте, мама, я бы не стал выходить замуж за папу, — словно из-под земли, раздался слабый голос Старичка, который сидел в тени у камина.

Все вздрогнули, так как совсем забыли о его присутствии.

— О, это ведь всего-навсего сказка! — бодро сказала Сью.

После такой веселенькой истории, рассказанной вдовой накануне торжественного дня бракосочетания, они встали и, пожелав гостье спокойной ночи, удалились на покой.

На следующее утро Сью места себе не находила от волнения и перед уходом из дому тихонько отозвала Джуда в гостиную.

— Джуд, я хочу, чтобы ты поцеловал меня нежно, как влюбленный, — сказала она со слезами на глазах, порывисто прижимаясь к нему. — Больше так уж никогда не будет, правда? Лучше б мы не затевали этой свадьбы! Но теперь уж надо довести все до конца. Как ужасна эта история, что рассказала нам вчера миссис Эдлин! Она испортила мне настроение на весь день. Теперь мне кажется, что над нашей семьей тяготеет трагический рок, как над домом Атрея.

— Или над домом Иеровоамовым{212}, — заметил бывший богослов.

— Верно. И потому с нашей стороны ужасно опрометчиво вступать в брак. Мне придется клясться тебе в верности теми же словами, которыми я клялась моему первому мужу, а ты повторишь мне тот же обет, что давал первой жене, и это несмотря на то, чему научила нас жизнь!

— Если тебя это беспокоит, я тоже не могу быть счастливым, — сказал Джуд. — Я надеялся видеть тебя сегодня радостной. Но раз нет — значит, нет. Что толку притворяться? Если для тебя сегодняшняя церемония — печальное событие, значит, и для меня тоже.

— В ней есть неприятное сходство с той, первой — вот и все, — прошептала она. — Ну, ладно, пойдем.

Взявшись под руку, они отправились в мэрию, не пригласив никаких свидетелей, кроме вдовы Эдлин. День был серый и холодный, липкий туман тянулся над городом со стороны «украшенной королевскими башнями Темзы». Люди, приходившие в мэрию, намесили грязи на ступеньках у входа, в вестибюле стояли мокрые зонты. В зале собралось несколько человек — там шло бракосочетание какого-то солдата с молодой женщиной. Пока длилась эта церемония, Сью стояла поодаль с Джудом и миссис Эдлин и читала вывешенные на стене объявления о браках. На их взгляд, комната была очень мрачной, хотя обычные посетители, видимо, не находили в ней ничего особенного. Тома свода законов в ветхих переплетах из телячьей кожи сплошь закрывали собой одну из стен, повсюду лежали почтовые указатели и всякого рода справочники. Папки с бумагами, перевязанные красной тесьмой, были рассованы по полкам, в нише стояло несколько несгораемых ящиков. На голых досках пола, так же как и у входа, красовались следы многочисленных посетителей.

Солдат был угрюм и недоволен, невеста — застенчива и печальна; под глазом у нее был синяк, и в скором времени ей, видимо, предстояло стать матерью. Скромная церемония скоро закончилась, и пара покинула помещение в сопровождении бестолково засуетившихся друзей. Один из свидетелей, проходя мимо Сью и Джуда, обратился к ним, словно к давним знакомым, и сказал:

— Поглядите-ка вот на этих, они только что вошли. Ха-ха! Парня только утром выпустили из тюрьмы. Она встретила его у ворот — и сразу сюда. Сама и расходы все оплатила.